— Вот смотрите, и берите пример с Рябинина, Муравкина и Арчибасова. Они успели, и на бандитов нарваться, и в милиции побывать, и уроки приготовить.
А Мишка Сердюков с места:
— Вероника Ивановна, а где же мы бандитов найдём, чтобы на них нарваться? И как нам в милицию попасть, самим туда сдаться, что ли?
Вероника Ивановна поняла, что сказала что-то не очень умное, поэтому на Мишкин вопрос не ответила, а мне говорит:
— Рябинин, иди к доске и пиши решение. Тебе надо вторую двойку исправить.
В общем, получил я вторую пятёрку по матике.
Потом Вероника Ивановна продиктовала следующую дурацкую задачу. Нет, не просто дурацкую, а вообще… Короче, вот:
«Марфуфочка решила купить авто, но денег на авто у неё не было. Тогда она пошла и ограбила сберкассу. Угрожая оружием, она отобрала у кассирши два мешка с деньгами. В одном мешке оказалось 50000 рублей, а во втором в два раза больше. Марфуфочка пересчитала деньги и заплакала, потому что на авто денег всё равно не хватало. Тогда сердобольные посетители, стоящие в очереди к окошку кассирши, добавили Марфуфочке ещё по 10000 рублей каждый, а недостающие 5000 рублей, ей добавила из своего кошелька добрая кассирша, у которой Марфуфочка отобрала два мешка с деньгами. Сколько в сберкассе было сердобольных посетителей, если авто, которое купила Марфуфочка, стоит 275000 рублей?».
Короче, класс просто «припух», пытаясь вникнуть в «морально-этическую сторону» этой задачи. Я представил себе ту «добрую кассиршу» и тех тринадцать «сердобольных посетителей», и мне стало противно. А Вероника Ивановна вызывает к доске Вовку. Но Вовка вдруг говорит:
— Вероника Ивановна, Вы, пожалуйста, не обижайтесь, но я задачу про эту уголовницу решать не буду — это уже слишком.
Вероника Ивановна просто обалдела от такого заявления. А потом говорит:
— Муравкин! Тебя же всегда в пример ставили! Ты же почти отличник. Что на тебя нашло?
— Я эту задачу решать не буду, — очень твёрдо ответил Вовка, — потому что она увеличивает зло.
— Муравкин, садись. Два! Арчибасов, ты, надеюсь, не последуешь дурному примеру Муравкина?
Тимка встал:
— Вероника Ивановна, я эту задачу тоже решать не буду.
— Ладно, Арчибасов. Двойка!
— Рябинин, ты-то, надеюсь, не откажешься решить эту остроумную задачу? Ты уже получил две пятёрки. Ещё одна пятёрка — и ты сможешь получить отличную оценку за четверть.
Два противоположных чувства боролись во мне. С одной стороны, я уже знал ответ и очень хотел получить ещё одну пятёрку. С другой стороны, я знал, что это будет предательством. «Что же делать, — думал я, — согласиться, или отказаться решать задачу?».
Я видел, как выжидающе и настороженно смотрят на меня Вовка и Тимка, да вообще, весь класс. Я понимал, что Вовка и Тимка правы, что нельзя больше терпеть такой беспредел. Ладно бы ещё те задачи, в которых Марфуфочка просто хулиганила, но такое! Ведь эта Марфуфочка из обычной дуры и хулиганки уже превратилась в преступницу. Докатилась, короче, Марфуфочка. Чему же учит эта задача? Что хорошо быть грабителем? Нет, надо с этим что-то делать…
Неожиданно, будто внутри себя, я услышал слащавый, завораживающий голосок:
— Сашенька, ты ведь умненький мальчик, скажи «да». Ты получишь ещё одну пятёрку и возвысишься над этими дураками Тимкой и Вовкой. И мама будет довольна, — и тут же зловещим голосом:
— А если скажешь «нет», позавидуешь мёртвым!
Теперь мне было до смерти страшно сказать «нет», но сказать «да» значило предать. Как сквозь сон, я услышал голос Вероники Ивановны:
— Ну, долго я буду ждать, Рябинин? Встань и ответь, будешь ты решать эту задачу, или нет?
Я встал. Язык сам, против моей Воли, начал пытаться произнести «да». Я не дал языку сделать это. Я стиснул зубы, я запихал это предательское «да» назад, и ужас, леденящий, пронизывающий насквозь ужас обуял меня. Наступила та гулкая тишина, которая была в первом сне. Я как будто окаменел.
Я почувствовал, что какая-то злая сила пытается завладеть моей волей. Я увидел, как за окном начала сгущаться мгла. Какие-то извивающиеся тени, как в последнем сне, стали накрывать наш Мир. А на языке крутилось это предательское «да»…
— Ну, Рябинин, — услышал я голос Вероники Ивановны, — ты долго ещё будешь раздумывать? Ты пойдёшь решать задачу?
Я со злостью вышвырнул из головы вертящееся на языке «да». Небывалым усилием, я выдавил из себя то, что пыталось завладеть моей волей. Я будто даже услышал мучительный стон той злобной силы, которая утратила контроль надо мной. Тени отступили, за окном стало светлее. Я ответил:
— Я тоже не буду решать эту задачу. Эта задача никакая не остроумная, а тупая и аморальная.