— Нет. — Тиффани и сама не знала, почему выбрала именно это кольцо, и позволила продавцу надеть его себе на палец. Кольцо было ей впору и выглядело очень эффектно.
Кинг тоже взглянул на это старомодное кольцо, и в его душе что-то вдруг шевельнулось. Оно выглядело так, будто перешло к Тиффани по наследству — такое кольцо мать обычно дарит своей дочери, когда та выходит замуж. Встретившись глазами с Тиффани, Кинг не смог скрыть своего смущения. Сделать предложение его в значительной степени вынудили обстоятельства, он лишь хотел удовлетворить бушевавшую в нем страсть и дальше медового месяца не заглядывал. А Тиффани выбрала именно это кольцо, так как мечтала не о месяцах, а о годах замужества.
— Тебе оно не нравится? — заволновалась Тиффани.
— Очень изысканное, — решительно произнес он. — Оно великолепно.
Тиффани облегченно вздохнула.
— А ты себе разве не выберешь? — удивилась она, когда Кинг отпустил продавца.
— Нет, — не задумываясь, ответил он, но, взглянув на Тиффани, добавил: — Я вообще не люблю колец. У меня аллергия на золото, — солгал он.
— Правда? — Тиффани немного повеселела. Больно было бы думать, что он просто не хочет носить на руке кольцо — символ женатого мужчины.
Потом начались приготовления к бракосочетанию. Пышную свадьбу с большим числом приглашенных решили не устраивать. Венчание должно было пройти в местной пресвитерианской церкви в присутствии лишь родных и ближайших друзей. Жених договорился со священником о дне венчания. Он же, по традиции, заказывал цветы для украшения алтаря и букет для невесты.
Единственное, о чем Тиффани сожалела, — что у нее не будет роскошного подвенечного платья, о котором она давно мечтала. Но на скромной церемонии такой наряд выглядел бы неуместным. Тиффани решила венчаться в белом костюме и небольшой белой шляпке с прикрепленной сзади фатой.
А еще Тиффани пожалела о том, что ее лучшая подруга вышла замуж за военного и уехала с ним в Германию. Так что на свадьбе у нее не будет ни подружки, ни посаженой матери. Но и это, скорее всего, пройдет незамеченным.
А Кинг с приближением дня свадьбы становился все более мрачным и замкнутым. Он то уезжал по делам, то запирался в своем офисе, работая допоздна. Тиффани оставалось лишь надеяться, что это не войдет у него в привычку, когда они поженятся. Она была достаточно разумна, чтобы понимать, насколько важен для него бизнес, однако ей хотелось, чтобы она значила больше.
Накануне свадьбы Кинг ужинал с Тиффани и ее отцом. Он был так рассеян, что даже Хэррисону это бросилось в глаза.
— Ты что, струсил? — поддразнил он Кинга и был поражен действительно промелькнувшим в глазах жениха страхом, который тому не удалось скрыть.
— Нет, конечно, — коротко ответил Кинг. — Просто в последнее время на меня свалилось много дел.
Стакан замер в руках Тиффани. Она была так занята собой в эти дни, что и не замечала, каким затравленным стал его взгляд. Она вдруг припомнила, что он вообще никогда не говорил о женитьбе, а, наоборот, всегда честно признавался, что не верит в брачные узы. Сколько она себя помнит, у него всегда были подружки, но ей никогда не приходило в голову его ревновать. Ни одной женщине Кинг не давал повода считать их связь чем-то серьезным.
— Кинг, — сказала она, поставив стакан, — ты и вправду хочешь на мне жениться?
Их взгляды встретились. Глаза Кинга оставались непроницаемыми.
— Я бы не сделал тебе предложения, если бы не был готов пройти через эту процедуру.
Что за странная манера выражаться! Процедура! Тиффани на минуту задумалась.
— Если хочешь, я могу еще некоторое время поработать в Нью-Йорке, — предложила она, — и мы можем отложить церемонию.
— Наша свадьба в субботу, — твердо заявил Кинг. — У меня в кармане два билета на самолет. В субботу мы летим на Ямайку, в Монтего-Бей, где проведем медовый месяц.
— Планы можно и поменять.
— Так кто же из нас струсил? — притворно рассмеялся Кинг.
— Только не я, — солгала Тиффани. Она улыбнулась и осушила стакан. Но внутри у нее все перевернулось. Сбудутся ли ее мечты? Она хотела Кинга, и он хотел ее. Но это было лишь физическое влечение. Наверно, она все-таки невольно принудила его к браку. Что, если она ему надоест еще до того, как закончится медовый месяц?
Не надо об этом думать, приказала себе Тиффани. Глупо быть такого невысокого мнения о собственных способностях. В свой день рождения она завела Кинга до такой степени, что он потерял голову. Если ей это удалось один раз, то удастся и во второй. Она сможет сделать его счастливым. Она найдет свое место в его жизни, разделит с ним его интересы — в конце концов, они принадлежат к одному кругу. Что касается Карлы и ее претензий — об этом она побеспокоится потом. Если Кинг будет счастлив дома, Карле не удастся их разлучить.