Кинг непроизвольно вздохнул. Тиффани это заметила.
— Хочешь вернуться домой? — спросила она.
— Только если ты этого хочешь. — Кингу было невыносимо видеть боль в ее глазах. — Здесь столько красивых мест. Мы могли бы прогуляться к Храму розы, — добавил он, имея в виду местную достопримечательность.
— Мне что-то не хочется ходить на экскурсии, — покачала головой Тиффани. — Может быть, поедем домой?
Кинг колебался. Конечно, Тиффани явно утомлена: сначала приготовления к свадьбе и сама свадьба, потом перелет на Ямайку и в довершение всего — приступ аллергии. Ей надо бы просто выспаться, и она почувствовала бы себя иначе, но он понимал, что дома, в привычной обстановке, она поправится быстрее.
— Хорошо, — мягко согласился он. — Уедем в конце недели. Завтра утром закажу билеты на самолет.
— Спасибо.
Принесли еду, и они молча поели. Выпив молоко, Тиффани сказала, что пойдет спать.
— Тиффани, — окликнул ее Кинг, когда она была уже на пороге своей комнаты.
— Да?
— Давай ляжем вместе.
Сердце Тиффани ёкнуло. Глаза стали огромными от удивления.
— Нет, — покачал он головой. — Ты меня не так поняла. Мне ничего от тебя не надо, дорогая, — сказал он ласково, чтобы как-то смягчить категоричность своего заявления. — Просто тебе незачем оставаться сегодня одной. Кровать широкая, двуспальная, так что можешь не беспокоиться, что я воспользуюсь ситуацией.
Искушение было велико, что и говорить.
Уже почти месяц он до нее не дотрагивался. Тиффани временами чувствовала, что отдала бы полгода жизни за то, чтобы он уложил ее на первое попавшееся ровное место и занялся бы с ней любовью до полного изнеможения. Интересно, что бы он сказал, признайся она в своем желании? Наверно, подумал бы, что это еще одно нежелательное осложнение в его жизни. К тому же дома его ждала Карла…
— Ну, хорошо, — решилась она. — Если ты не возражаешь…
— Возражаю? — Кинг отвернулся, чтобы Тиффани не заметила, в каком он напряжении. — Нет… я не… возражаю.
Как странно он себя ведет, размышляла Тиффани, приняв душ и облачившись в свежую ночную рубашку, очень целомудренную, почти целиком скрывавшую ее фигуру. Таким же был и хлопчатобумажный халат с разноцветной вышивкой по вороту, подолу и даже по поясу, который она крепко завязала на талии.
Направляясь через гостиную в спальню Кинга, она услышала, что он говорит с кем-то по телефону.
— …будь завтра на работе. Я хочу, чтобы все было готово к моему возвращению. Да, и об этом поговорим, — холодно отрезал он. — Нет, не собираюсь гадать. Постарайся на сей раз ничего не напутать, потому что это будет твоя последняя ошибка. Больше я этого не потерплю. Тебе понятно?
Кинг положил трубку и провел рукой по мокрым волосам. На нем был невероятно сексуальный черный бархатный халат с серебряной отделкой. Когда он обернулся, Тиффани чуть не потеряла сознание от вида представшей ее жадному взгляду широкой, мускулистой, покрытой черными волосами груди.
Кинг тоже не отрывал глаз от Тиффани. В этом халате она выглядела такой целомудренной — какой, впрочем, и была, — что казалось, должна была бы погасить в мужчине всякое желание. Но произошло обратное. Опущенные глаза, мягкий овал лица, освещенный настольной лампой, воспламенили его.
— Ты где любишь спать — на левой стороне или на правой? — внезапно охрипшим голосом спросил он.
— Вообще-то я люблю левую, но мне все равно.
Стараясь не замечать, что он пожирает ее глазами, Тиффани сняла халат и повесила его на спинку стоявшего рядом стула. Потом отвернула покрывало и, скинув шлепанцы, скользнула в постель.
Кинг все еще наблюдал за ней потемневшим взглядом. Она даже видела, как сильно бьется жилка на его шее. Кинг развязал пояс халата и движением плеч скинул его на пол, представ перед ней совершенно голый и… готовый заниматься любовью.
Тиффани опешила. Это был явно преднамеренный и самоуверенный жест. Она не знала, что сказать, слова застряли у нее в горле. Он был… прекрасен. Перед таким великолепным телом не смогла бы устоять даже самая искушенная женщина. Кровь закипела в жилах Тиффани — она вспомнила горячую ласку умелых рук и губ Кинга. Он прочел это в ее глазах, увидел в порозовевшем лице, услышал в учащенном дыхании.
— Сними это, — приказал он нетерпеливо. — Я хочу смотреть на тебя.
Тиффани уже потеряла способность думать. Она выбралась из-под покрывала и, встав на колени, начала через голову стягивать с себя рубашку. Наконец ей удалось это сделать, и она бросила ее на пол. Ее тело было так же готово к любви, как его. Ему были знакомы приметы.