Я встаю и подхожу к окну. Мне хочется открыть ставни и впустить в комнату ночной воздух, как будто она снова пропиталась запахом спальни короля: разложения и разочарования.
– Это одна из самых мерзких сплетен, которую я когда-либо слышала, – тихо говорю я. – Мне не надо было о ней знать.
– Это мерзко, но об этом везде говорят. Поэтому ты должна была об этом узнать.
– Ну, и что теперь? – горько спрашиваю у нее я. – Нэн, неужели тебе обязательно быть такой злой на язык? Зачем ты все время приносишь мне дурные вести? Ты говоришь мне, что он бросит меня ради Екатерины Брэндон? Он женится в седьмой раз? А после нее?.. Да, она ему нравится. Но ему нравится еще и Анна Сеймур, и Мэри Говард! Но любит он меня и ставит меня выше всех остальных, выше, чем всех предыдущих жен. И он женат на мне! Это самое главное! Неужели ты не понимаешь?
– Я говорю это только потому, что мы должны тебя защитить. Ни у кого не должно быть ни малейшего повода в чем-то тебя упрекнуть, твоя репутация должна быть безукоризненной, между тобой и королем не должно быть и тени разногласия, ничего такого, что могло бы обратить его против тебя. Даже на единое мгновение.
– Потому что для перемены в отношении королю достаточно одного мгновения?
– Потому что мгновения достаточно, чтобы подписать указ, – отвечает Нэн. – И тогда для всех нас все будет кончено.
Екатерина Брэндон появляется при дворе сразу, как получает вызов, и на ней нет траурных одежд. Сначала она приходит в мои комнаты и кланяется мне, и я перед всеми фрейлинами приношу ей свои соболезнования, затем приветствую ее возвращение на службу. Она занимает свое место среди них и начинает изучать перевод, над которым мы работаем. А мы читаем Евангелие от Луки на латыни и стараемся найти самые чистые и понятные слова в английском языке, чтобы передать красоту оригинального текста. Екатерина присоединяется к нашей работе так, словно она пришла сюда по своей воле и не хочет проводить лишнего времени дома, с сыновьями.
Когда занятия были закончены и все книги были убраны перед тем, как отправиться на конную прогулку, я приглашаю ее следовать за мной, пока сама переодеваюсь в костюм для верховой езды.
– Я удивлена тем, как быстро ты вернулась, – говорю я ей.
– Мне было приказано, – коротко отвечает она.
– Разве ты не искала уединения, чтобы оплакать свою утрату?
– Конечно, искала.
Я встаю со стула, стоявшего перед посеребренным зеркалом, и беру ее за руки.
– Екатерина, я была тебе другом с самого моего первого дня при дворе. Если ты не хочешь здесь быть, если хочешь вернуться домой, то я сделаю для тебя все, что в моих силах.
В ответ она грустно улыбается и отвечает:
– Я должна быть здесь. У меня просто нет выбора. Но я благодарна вам за доброту, Ваше Величество.
– Ты скучаешь по мужу? – спрашиваю я из чистого любопытства.
– Конечно, – отвечает она. – Он был мне как отец.
– Мне кажется, король тоже скучает по нему.
– Наверное, они всегда были вместе. Только я не жду, что он это покажет.
– Почему? Почему бы королю не показать, что он горюет по ушедшему другу?
Екатерина смотрит на меня так, словно я спрашиваю ее о чем-то очевидном.
– Потому что король не выносит горя, – просто отвечает она. – Он не умеет горевать и не терпит проявления этого чувства. Оно вызывает в нем только злость. Король никогда не простит Чарльза за то, что тот его покинул. Если я хочу сохранить за собою расположение короля и гарантировать наследие моим сыновьям, мне придется искупить предательство Чарльза, который его покинул. Я не могу показывать своего горя, иначе это напомнит ему о его собственном.
– Но он же умер! – Я не верю своим ушам. – Он же не намеренно оставил короля, он просто умер!
Она медленно и очень грустно улыбается.
– Полагаю, если ты – король Англии, то считаешь, что жизни всех людей посвящены тебе. А те, кто умирают, – те просто тебя подводят.
Я не хочу верить в мрачные предостережения Нэн, предпочитая воспринимать фальшивые улыбки Екатерины как признак мира во дворе, который в кои-то веки не раздираем распрями и интригами, как символ Божьей благодати, сошедшей на Англию солнечными лучами и золотой листвой на деревьях, которыми поросли долины, лежащие вдоль русла реки.
Королевство пребывает в покое. Из Франции приходят вести о том, что они ничего не планируют против нас, сезон боев подходит к концу, и Томасу удается пережить еще один опасный год. Наступает блаженный период конца лета. Каждый день начинается ярким восходом и заканчивается не менее ярким закатом. Стены дворца золотятся от солнечных лучей, отраженных рекой. Генрих наслаждается возвращением доброго здравия. Слуги каждое утро помогают ему сесть верхом, и мы охотимся вместе – скачем по пологим равнинам, по залитым водой низинам вдоль реки… И мне начинает казаться, что я замужем за своим ровесником, когда огромный жеребец короля обгоняет моего и он проносится мимо, крича, как мальчишка.