Жара продолжается. Каждый день мы сидим возле широко распахнутых окон и слушаем, как одна из нас читает Библию. В попытках хоть как-то остудить комнаты, мы завешиваем окна мокрыми занавесями. После полудня я ухожу в свою комнату, где все время закрыты ставни, и молюсь о том, чтобы здоровье короля восстановилось как можно скорее и чтобы мы были избавлены от необходимости сидеть в такую жару в этом зловонном городе. Я, словно ласточка, ощущаю необходимость лететь на юг, к морю, к океанским ветрам и запаху соли, к Томасу.
Однажды днем, когда мы сидим на скамейке возле реки, куда спускались в поисках свежего воздуха, я замечаю судно Сеймуров, швартующееся возле причала. Я тут же изображаю скуку и спрашиваю:
– Что это там? Корабль Сеймуров? А кто на борту? Томас Сеймур?
Елизавета тут же поднимает голову и вскакивает на ноги, чтобы посмотреть на причал, прикрыв глаза ладонью от солнца.
– Это они! – пищит она. – Там сэр Томас! И Эдвард Сеймур с ним!
– Мой муж? – уточняет Анна Сеймур. – Вот это неожиданность… Ваше Величество, вы позволите мне сходить туда и поприветствовать его?
– Мы пойдем все вместе, – говорю я.
Мы встаем, оставляем свои книги и вышивание и отправляемся в сторону причала, где нас уже приветствуют поклонами братья Сеймуры.
Я не могу на него смотреть и едва нахожу силы на вежливое приветствие.
Томас берет мою руку и чуть касается ее губами. Затем выпрямляется, кланяется остальным фрейлинам и предлагает мне руку. А потом я слышу, словно издалека, как он что-то говорит о том, что мы сидим возле реки, и о зараженном воздухе, и что-то о выезде двора. Я почти ничего не слышу из-за звона в ушах.
– Вы к нам надолго? – спрашиваю я.
Томас наклоняется ко мне, чтобы тихо ответить. Если б я тоже наклонилась к нему хоть немного, мы могли бы обменяться поцелуем. Я задаюсь вопросом, не думал ли он о том же самом, но через минуту уже знаю, что думал.
– Я здесь всего на одну ночь.
Я не могу слышать, как он говорит слово «ночь», не представляя себе занятий любовью.
– Вот как…
– Я хотел доложить о ходе укрепления прибрежной линии, пока Эдвард здесь, рядом со мною. Сейчас у нас при дворе больше соперников, чем союзников, и нам почти невозможно добиться благосклонного слушания. Говарды со своими друзьями захватили все вокруг.
– Я слышала, что ты не женишься на Мэри Говард.
Он награждает меня быстрой улыбкой:
– Наверное, это к лучшему.
– Я бы не сказала ни слова и приняла бы ее у себя одной из фрейлин.
– Я знаю и полностью доверяю тебе. Но было что-то во всей этой затее… – Он замолкает.
– Иди медленнее, – страстно шепчу я. Мы уже подходим к воротам во дворец, и в любую минуту кто-нибудь может появиться и забрать его у меня. – Ради всего святого, дай нам еще минуту…
– Говарды настаивали на том, чтобы она поступила на служение в твою свиту, – говорит Томас. – Они заставили меня пообещать, что я непременно пристрою ее к тебе под крыло. Я никак не мог понять, зачем им было это надо, разве только они хотели, чтобы она шпионила за тобой. Я сомневался в честности их мотивов, да и она почти не разговаривала со мною. Она была чем-то очень рассержена. Ее явно к этому принуждали, и она злилась.
– Так ты по-прежнему свободен, – с тоской говорю я.
Томас мягко сжимает мою руку, которая лежит на его локте.
– Мне придется жениться, – предупреждает он. – Нам необходимы союзники при дворе. Мы теряем свое влияние, поэтому нам просто необходимо сильнее обозначить свое присутствие у власти. Мне нужна жена, которая говорила бы с королем от моего имени.
– Я не могу говорить от твоего имени, иначе я бы это сделала…
– Нет, никогда. Я не хочу, чтобы ты хоть словом ручалась за меня. Но мне и вправду нужна жена, которая могла бы защитить мои интересы.
Я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, словно я действительно надышалась отравленным воздухом.
– Так ты все-таки собираешься жениться?
– Мне придется это сделать.
Я киваю. Конечно, он должен это сделать.
– Ты уже выбрал невесту?
– Только если ты позволишь.
– Я не имею права отказывать тебе в этом. Я знаю, что тебе необходима жена, и понимаю важность положения при дворе. Я приду на твою свадьбу и буду улыбаться.
– Я бы этого не хотел, – упирается он.
– И я бы не хотела, но я буду на ней танцевать.
Мы уже подошли к дверям. Стражники отсалютовали и открыли их перед нами. Томас должен будет проследовать к королю, и я не увижу его до ужина. И тогда, за столом, не смогу на него смотреть. А через месяц, через несколько недель он уже будет женат.