Из-за закрытых дверей начинают просачиваться известия, когда ближайшее окружение короля делится новостями со своими женами: король снова болен, но на этот раз, похоже, он истощен постоянно усиливающейся болью в ноге и жаром. Он спит большую часть дня, просыпаясь, чтобы заказать огромную трапезу, но проявить полное отсутствие аппетита, когда слуги приносят к нему переполненные блюда.
Старый круг его приближенных – паписты Томас Говард, Пэджет и Ризли – медленно, но верно сдает свои позиции, и теперь реформаторы снова пользуются благосклонностью короля. Сэр Томас Хинидж после многих лет верной службы лишается своего интимного поста вице-камергера, и происходит это без предупреждений и каких-либо причин. Мы тихо празднуем победу, потому что его место должен будет занять муж Джоан, сэр Энтони Денни, присоединяясь к мужу Нэн, сэру Уильяму Герберту, во исполнение почетного долга: стоять рядом с королем, пока тот тужится на горшке и устрашает мир своими газами.
С тем что мужья моих фрейлин заняли ключевые позиции в окружении короля, а муж Анны Сеймур все набирает больший авторитет в качестве королевского старшего советника, наши с королем ближние круги объединяются: мужья служат Генриху, жены – мне. И все мы придерживаемся единого мировоззрения. Почти все фавориты короля – сторонники церковных реформ, и почти все фрейлины разделяют мои убеждения. Когда двор говорит о религии и вере, в нем ощущается единое устремление к переменам. С тех пор как спор между королем и Гардинером относительно небольшого земельного надела закончился неожиданной и бурной реакцией короля, у этих устремлений почти нет противников. Король внезапно воспылал гневом, и без единого слова объяснений Гардинер был изгнан из его внутреннего круга.
Никто не ходатайствует за него. Его прежние союзники – епископ Боннер, Томас Ризли и Ричард Рич – сейчас сами лихорадочно ищут себе новых друзей. Томас Ризли превратился в нового лучшего друга Эдварда Сеймура, а епископ Боннер, не гнушающийся истязаниями епископ Лондона, не покидает своей епархии и не смеет показываться при дворе. Даже новый посланник не оказывает дружеской поддержки Гардинеру, потому что понимает, что время того при дворе подошло к концу. Ричард Рич следует по пятам за своим новым покровителем, Джоном Дадли, не сводя с него по-щенячьи преданных глаз. И только Томас Говард по-прежнему разговаривает с покинутым всеми Гардинером, но Говард и сам лишился королевской милости, его сына обвиняют в беспорядках в английской армии в Булони, а Мэри Говард порицаема за возмутительное поведение по отношению к Сеймурам.
Падение Гардинера так же быстро и неотвратимо, как сошествие грешника в ад. В течение одного дня его изгоняют из королевских комнат и выставляют в общую приемную, где он должен ожидать вместе со всеми просителями. А на следующий день охранники получают приказ не пускать его внутрь, и теперь ему дозволено взъезжать во двор, но нельзя ставить своего коня в королевские конюшни. Самое печальное в этой картине то, что он отказывается покидать двор, считая, что сможет вернуть себе прежнюю власть и расположение короля и что для этого ему всего лишь надо с ним встретиться. Он убежден, что для достижения цели ему необходимо всего лишь извиниться перед Генрихом и объяснить свои действия или слова. Он оглядывается на долгие годы своей службы королю и пребывает в уверенности, что Генрих не станет отвергать своего старого доброго друга. Епископ забыл, что если король бросает кого-то в тюрьму, то этот человек пропадает без следа, либо оставаясь так пожизненно, либо принимая смерть через казнь. Он не понимает, что единственный человек, сумевший выжить после того, как его возненавидел король, – это я, и не знает, через что мне пришлось пройти, какую цену заплатить, чтобы этого добиться. Этого никто не знает и не должен знать. Я и себе самой отказываюсь в этом признаваться.
Гардинер прилагает все усилия: предлагает вернуть спорные земли, ходит кругами вокруг конюшен, делая вид, что он только что прибыл или собирается отъезжать, и ведет себя так, словно он по-прежнему желанный гость во дворце. Он шлет королю послания с извинениями со всеми, кто соглашается передать их королю; он удерживает каждого, кого видит, стремясь объяснить им, что все происходящее – всего лишь ошибка и что он – величайший и старейший из верных друзей короля, что ничего не изменилось, и не согласятся ли они замолвить за него слово?