Он поднимает лицо ко мне, щурясь на солнце. Это мужчина, которого я люблю всем сердцем и который не сможет приблизиться ко мне… Он делает шаг назад и мягко треплет моего коня по трепещущему носу.
– Езжай осторожно, – говорит Томас коню. – Ты везешь королеву. – А затем, совсем тихо, добавляет: – И мою единственную любовь.
Гринвичский дворец
Зима 1546–1547 годов
Я думаю о королеве Екатерине, праздновавшей Рождество с половиной двора в Гринвиче, пока король в Лондоне ухаживал за Анной Болейн, которой было велено вести себя так, словно ничего не случилось. На этот раз Генриха задержала в Лондоне другая страсть: к убийству.
До меня доходят слухи о том, что Уайтхолл закрыт для всех, кроме членов Тайного совета, и что король со своими помощниками снова и снова просматривает собранные свидетельства против Говардов, отца и сына. Говорят, что Генрих отдается этому чтению с истовостью и прилежанием. Он читает неосторожные письма Генри Говарда, словно в них содержится подтверждение всех предъявленных ему обвинений, и ставит под сомнение любое слово, намекающее на его невиновность. Король не спешит в своем труде, а исполняет его очень тщательно, даже педантично. Злость придает ему сил, и он окунается в расследование с головой, словно уже решил, что этот юноша, молодой и глупый красавец, должен умереть, поплатившись за свои бездумные слова.
В начале января Генри Говард выбирается из окна своей темницы, намереваясь бежать от правосудия короля. Его ловят как раз в тот момент, когда он собирается нырнуть в сточную канаву, впадающую в реку с ледяной водой. Этот поступок типичен для Генри, он всегда был по-мальчишески бессмысленно отважен. Это должно было напомнить всем о его импульсивной натуре, о недалекости, храбрости – и о том, что он, скорее всего, невиновен. Но вместо того, чтобы посмеяться над ним и отпустить, они посылают за кузнецом и дальше содержат его в кандалах.
Однако самым худшим в этом деле, куда более страшным, становится признание его отца. В отчаянной попытке спасти свою траченную временем шкуру, старый герцог пишет в Тайный совет письмо, в котором признает свою вину во всем, в чем его обвиняли. Он признается в использовании герба, который принадлежал ему по праву рождения и использовался домом Говардов уже несколько поколений. Смешно, но он даже признается в том, что в тайне ото всех обменивался письмами с папой римским и выполнял все, что там было сказано. Он готов согласиться со всем, лишь бы его пощадили. Он признает свою вину так, как до него не признавал никто другой, и предлагает свое состояние и все свои земли на откуп, только чтобы ему сохранили жизнь.
Он включает в свою сделку о выкупе и собственного сына, наряду с честью, имением и состоянием, словно его наследник – всего лишь разменная монета в большой игре. Старый герцог отправляет собственного сына на смерть, охотно расплачиваясь его жизнью, чтобы сохранить свою.
Его слова подписывают молодому Говарду смертный приговор, и в тот же вечер король подписывает постановление о начале судебного процесса над юношей. Король заявляет, что во всем этом виноват старый Томас Говард и чтобы никто не смел пытаться его разжалобить.
Мы все знаем заранее, каким будет приговор суда. Отец давал против собственного сына показания и называл его виновным; что может сказать против этого юный Генри Говард?
Однако у него находится что сказать. Он встает на суде и начинает защищать себя. Он спорит с присяжными весь день, и вечером они посылают за свечами, в золотистом свете которых юный дворянин почти светится перед судьями, друзьями и теми, кто пришел посмотреть на суд. Возможно, тогда они могли отклонить обвинительное заключение, потому что Генрих был красив, весел и настойчив, однако в суде появился Уильям Пэджет с тайным сообщением от короля и доставил его присяжным как раз в тот момент, когда те советовались о приговоре. Когда же те вышли для объявления своего решения, оказалось, что все они нашли его виновным, в редкостном единстве голосов. Ибо кто из них решился бы оспорить мнение короля? Все, как один, признали Говарда виновным.
В середине ясного холодного января от Тайного совета прибыл гонец с известием о том, что Генри Говард обезглавлен на холме возле Тауэра. Его отец все еще находится в тюрьме, ожидая вынесения своего приговора. Мы выслушиваем известия в полном молчании. Решимость короля положить конец сжиганию на кострах за ересь и стремление к реформации Церкви не означает, что он стал милостивее в других аспектах. Никто не воспринимал Генри Говарда всерьез, считая его всего лишь глупым мальчишкой, поэтом, который был излишне волен со своими словами, за что и поплатился головой.