– Вот как надо ими управлять, – поделился со мной секретом Генрих. – И только так надо править королевством, Кейт. Смотри и учись. Сначала выбирай и выделяй одного человека, потом другого, его оппонента. Дай первому задание и осыпь его похвалами, затем дай задание второму, да так, чтобы оно было в полном противоречии тому, что делает первый. Пока эти двое сражаются друг с другом, они слишком заняты, чтобы замышлять дурное против тебя. Разделяй и властвуй, поняла?
Я вижу лишь рваную линию политики, которую ведет правитель, и никто из его подданных не знает наверняка, каковы истинные убеждения короля или чего он хочет на самом деле. В этой атмосфере победу одержать может либо самый настырный, либо самый льстивый игрок.
– Ваше Величество так мудры, – осторожно отзываюсь я. – И ум ваш изворотлив. Однако Томас Кранмер готов и без того служить вам во всем. Неужели вам так необходимо строить ему западню, чтобы добиться послушания?
– Он – мой противовес, который я выставляю против Гардинера.
– Тогда ему придется дотащить нас до Германии, – к разговору неожиданно присоединяется Уилл Соммерс. Я не осознавала, что он тоже слышит нашу беседу: все это время он тихо сидел на полу, прижавшись спиной к опоре балдахина и перебрасывая из руки в руку маленький золотистый мяч.
– Почему это? – спрашивает Генрих, всегда благодушно относящийся к выходкам своего шута. – Покажись, Уилл, я там тебя не вижу.
Шут подскакивает, подбрасывает свой мяч в воздух и ловит его, почти напевая:
– Придется Томасу вести нас через горы, к самой Германии, потому что Стефан тянет нас в Альпы, прямиком в Рим.
Король смеется, слыша эти слова.
– Я уже придумал, чем уравновесить Гардинера, – говорит он. – Я собираюсь поручить ему проповедь-наставление и литанию на английском.
Я потрясена.
– Английский молитвенник? На английском?
– Да, чтобы люди, приходя в церковь, могли слушать молитвы на родном языке и понимать их. Как они могут истинно исповедоваться, если не понимают ни слова? Как они могут молиться всей душой, если для них нет смысла ни в едином слове молитвы? Они там просто стоят в церкви и бормочут: «Бу-бу-бу-бу, аминь».
Именно об этом я думала, когда переводила Псалтирь епископа Фишера с латыни на английский.
– О, какой великий дар народу Англии! – Я почти заикаюсь от восторга. – Молитвенник на родном языке! Какое облегчение душам! Как бы я была рада, если б мне тоже было позволено присоединить свои усилия к выполнению этого задания!
– А я скажу королеве «доброе утро», – внезапно перебивает меня Уилл Соммерс. – Доброе утро королеве утра.
– И тебе доброе утро, Уилл, – отвечаю я. – Это шутка?
– Это утренняя шутка. А идея короля предназначена для того, чтобы стать планом этого утра. А после обеда вы можете найти ситуацию в совершенно ином виде. Этим утром мы посылаем за Кранмером, а вечером – оп-ля! – милорд Гардинер становится источником мудрости и всех знаний, а вы будете утренней королевой, чье время прошло и не настало вновь.
– Цыц, – велит король. – А что ты думаешь, Екатерина?
Однако, несмотря на предупреждение шута, я не могу сдержать слов.
– Я считаю, что это возможность написать истину и сделать это красиво, – говорю я с энтузиазмом. – А красота в написанном восславит Бога и поведет к нему людей.
– Только нельзя жертвовать истиной в угоду красоте, – настаивает Генрих. – Иначе это станет ложным маяком. Перевод с латыни должен быть точным, не стоит слагать из него поэму.
– Слово нельзя искажать, – соглашаюсь я. – Господь говорил простым языком с простыми людьми. Наша церковь должна поступать так же. Я считаю, что в простом языке есть своя красота.
– А почему бы тебе не написать новых молитв, самой? – неожиданно предлагает Генрих. – Своею собственной рукой?
На какое-то мгновение мне кажется, что он узнал о переведенной мною Псалтири, которая была напечатана без упоминания моего имени. Может, его шпионы донесли ему, что я уже перевела молитвы и обсудила их с архиепископом?
– Нет, нет, я не посмею… – мямлю я.
Но его интерес вполне искренен.
– Я знаю, что епископ Кранмер очень высокого мнения о тебе. Почему бы тебе не написать молитвы? И почему бы не перевести мессу с латыни и не показать ему? Принеси и мне почитать. А принцесса Мария работает с тобой, не так ли? И Елизавета?