– Я знаю об этом, – спокойно отвечаю я. – Он обсуждал это со мною.
– А он сказал тебе, что после принца Эдварда трон должны занять твои дети?
Я резко разворачиваюсь к ним, и птицы в испуге разлетаются.
– Мои дети?
– Осторожнее со словами, – Анна Сеймур суетливо оглядывается, словно боится, что попугай донесет об измене епископу Гардинеру.
– Да, да, – киваю я. – Я просто удивлена.
– Ваши дети и любые другие, – Екатерина Брэндон говорит очень тихо, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. – В этом-то и дело.
– Какие другие дети?
– От любой будущей королевы.
– Любой будущей королевы? – опять повторяю я и смотрю на Нэн, а не на Екатерину или Анну. – Он что, собирается жениться снова?
– Едва ли, – успокаивает Анна Сеймур. – Он просто составляет указ, который будет в силе даже в том случае, если он вас переживет. Предположим, если вы умрете раньше его…
Я слышу, как у Нэн прерывается дыхание.
– Умрет? От чего? Да она в дочери ему годится!
– Он должен был об этом позаботиться! – настаивает Анна Сеймур. – Скажем, случается страшное, и вы заболеваете, что приводит к вашей смерти…
Екатерина и Нэн обмениваются непонимающими взглядами. У Генриха явно есть привычка переживать своих жен, причем ни одна из них не болела.
– Тогда ему придется жениться снова, чтобы постараться родить еще сына, – заканчивает мысль Анна. – Это не говорит о том, что он это планирует, или о том, что собирается это сделать. Или что у него есть кто-то на примете.
– Нет, – яростно шипит Нэн. – У него этого и в мыслях не было, кто-то явно вложил эту идею ему в голову. И сделал это только что. А твой муж как раз присутствовал при этом.
– Может быть, так и составляются указы о преемственности? – предположила Екатерина.
– Нет, – Нэн категорична. – Если б она умерла и король женился снова, и в этом браке у короля родился бы еще один сын, то он наследовал бы трон после Эдуарда по праву рождения и пола. У короля нет необходимости прописывать это отдельным указом. Если б она умерла, то в случае нового брака лишь при появлении новых наследников может появиться и необходимость в новом указе о преемственности. Сейчас нет смысла об этом беспокоиться. Все это устроено для того, чтобы вложить в наши головы идею нового брака.
– Наши головы? – спрашиваю я. – Он хочет, чтобы я думала, что он собирается удалить меня от себя и жениться снова?
– Или он хочет подготовить к этому свое королевство, – тихо говорит Екатерина Брэндон.
– Или его советники подумывают о новой королеве. Новой королеве, которая поддерживала бы старые традиции, – отвечает Нэн. – Ты их разочаровала.
На мгновение мы замолкаем.
– Чарльз сказал, кто предложил это добавление к указу? – спрашивает Анна.
Екатерина лишь слегка пожимает плечами.
– Мне кажется, это был Гардинер, но я не ручаюсь в этом. Кому еще могла понадобиться новая, седьмая королева?
– Седьмая королева? – повторяю я.
– Да, – подтверждает Нэн. – Как король Англии и глава церкви Генрих может делать все, что захочет.
– Это я знаю, – холодно отвечаю я. – И не сомневаюсь в том, что именно так он и поступает.
Дворец Уайтхолл, Лондон
Лето 1544 года
Томас Кранмер все время занят работой над литургией. Он приносит ее королю, молитву за молитвой, и мы втроем читаем ее и перечитываем. Кранмер и я читаем оригинальный текст на латыни, перефразируем его и читаем Генриху, который слушает, отбивая ритм рукой по подлокотнику, словно внимая музыке. Иногда он одобрительно кивает мне или архиепископу и говорит: «Прислушайся! Слышать Слово Господне на родном языке подобно чуду!» Иногда он хмурится и замечает: «Какая неловкая фраза, Кейт. Цепляется за язык, как черствый хлеб. Этого никто не сможет произнести гладко. Это надо переделать. Ты как считаешь?» И я тогда беру эту фразу и перекладываю ее до тех пор, пока она не начинает звучать.
Об указе о преемственности он не говорит ни слова, я тоже не затрагиваю этой темы. Тем временем указ проходит через Парламент и принимает статус закона без малейшего протеста, потому что я так и не решаюсь сказать ему, что понимаю, что он готовится к моей смерти, хотя я по возрасту гожусь ему в дочери, что он готовит место для следующей королевы, которая придет мне на смену, хотя я не слышала от него ни слова недовольства мною. Гардинер удален от двора, Кранмер стал здесь частым гостем, а король выказывает удовольствие от совместной работы с ним и мной.
Он явно настроен всерьез перевести и издать перевод, чтобы затем предложить его церквям. Иногда король говорит Кранмеру: