– Предатели должны быть наказаны, – шепчу я.
– Томас Мор не был предателем. Маргарет Поул, кузина короля, тоже им не была. Да она была старухой, ей было шестьдесят семь лет! Епископ Фишер был святым, Томас Кромвель – верным слугой, Роберту Аску и всему Благодатному паломничеству было даровано королевское помилование. Екатерина Говард являлась еще ребенком, Джейн Рошфорд была безумна. И он изменил закон так, чтобы получить право казнить безумных! Только ради того, чтобы ее обезглавить.
Я дрожу словно в лихорадке. Мне приходится сжать челюсти, чтобы не стучать зубами.
– Что ты говоришь? Томас, что ты хочешь сказать?
– Я хочу сказать только то, что ты уже и без того знаешь. Он безумен, Екатерина. И безумен уже долгие годы. Мы принесли присягу сумасшедшему. И каждый год он становится все безумнее и опаснее. Ни у кого из нас нет защиты от его капризов. Я видел это. Я наконец-то прозрел во Франции, потому что до этого тоже был слеп. Он убийца, и ты станешь его очередной жертвой.
– Я не сделала ничего плохого.
– Именно за это он тебя и убьет. Ему невыносимо чужое совершенство.
Я припадаю спиной к холодной каменной стене.
– Томас, о Томас, какие страшные вещи ты говоришь!
– Да. Я говорю о человеке, который дал умереть моей сестре.
Он двумя быстрыми шагами приближается ко мне, хватает в объятия и грубо, жадно целует, словно намереваясь укусить меня, поглотить целиком.
– Ты единственный человек, которому я это говорю! – напряженно шепчет он мне на ухо. – Ты должна защитить себя от этого человека. Больше я с тобой говорить не стану. Нельзя, чтобы меня видели рядом с тобой, ради нас обоих. Берегись, Екатерина! Храни тебя Господь! Прощай.
Я цепляюсь за него.
– Только не еще одно прощание! Я увижу тебя. Конечно, увижу, ведь ты вернулся домой, война окончена… Я же смогу хотя бы видеть тебя каждый день?
– Пред тобою новый адмирал королевского флота, – говорит Томас. – Теперь мое место в море.
– Ты снова возвращаешься туда, где опасность! Но почему теперь, когда весь двор благополучно вернулся домой?
– Клянусь тебе, в море я буду в большей безопасности, чем ты – в постели с убийцей, – мрачно говорит он, освобождается от моих объятий и уходит.
Дворец Уайтхолл, Лондон
Осень 1544 года
Из Фландрии ко дворцу прибыл новый художник Николас де Вент, чтобы написать портреты членов королевской семьи в полный рост, в стиле позднего Ганса Гольбейна. Я горжусь тем, что это будет именно семейный портрет, на котором изобразят всех нас. Мне удалось создать семью, объединив нас вместе, уговорив короля признать дочерей как принцесс и наследниц престола и соединив отца и сына под одной крышей. Даже если мне не удастся помочь им понять и полюбить друг друга, сейчас у них хотя бы есть шанс узнать друг друга. Отец перестал быть мифическим существом для этого одинокого маленького мальчика. А сын превратился из призрака, рожденного возведенной в ранг святых женщиной, в настоящего мальчика, заслуживающего внимания.
Король и я проводим вместе чудесную половину дня, обсуждая, как должен выглядеть портрет и как он будет смотреться на стене в Уайтхолле, куда его повесят на постоянную экспозицию. И люди, которые придут туда через века после нас, будут видеть нас так, словно их нам представляют. Мы решаем оформить портрет в виде запрестольного образа, с изображением короля по центру, меня рядом с ним, Эдварда, опирающегося на трон, наследника. И по обе стороны от нас, почти на отдельных полотнах, будут изображены девочки, Мария и Елизавета. Мне хочется, чтобы на картинах было много насыщенных цветов, на стенах и на потолках. Мы с девочками любим вышивать, и в изображениях нам нравятся яркие цвета и четкие контуры, и мне хочется, чтобы наш портрет это отображал. Я хочу, чтобы он был так же красив, как и вещи, которые мы вышиваем. Король предлагает на заднем фоне, за троном, изобразить руины Булони, а в небе – королевский штандарт, взметающийся над разрушенной башенкой. Художник соглашается и говорит, что принесет нам готовые эскизы.
Работа над портретом начнется с предварительных набросков портретов каждого из нас по отдельности. Сначала рисуют принцесс. Я помогаю Елизавете и Марии выбрать платья и украшения для позирования. Он должен будет рисовать их углем и мелом, а затем просто перенести их изображения на богатый фон, который в его студии будут писать его помощники.
Генрих приходит, чтобы посмотреть на то, как мастер де Вент рисует Марию. На ней ярко-алое платье с рукавами из парчи. Золотистый цвет арселе подчеркивает медь ее волос. Девушка очень красива. Она стоит немного скованно и, когда входит король, неуверенно кланяется, боясь лишний раз пошевелиться.