– Мне кажется, это станет для нее прекрасной возможностью, – честно отвечаю я. – Брак весьма пойдет ей на пользу, только она не сможет пойти против своей веры.
– Ага, значит, ты тоже считаешь, что ей нужно замуж?
– Мне кажется, что хороший муж может дать ей возможность размышлять и учиться, служить ему и его стране, – говорю я. – А еще любить его и их детей.
– Ты могла бы подготовить ее к такой перемене в ее жизни. Ты же будешь ей их рекомендовать?
Я наклоняю голову.
– Я сочту за честь поговорить с нею и сообщить ей о ваших намерениях.
– Только сейчас этой темы не касайся, – предупреждает Генрих. – Пока не говори ей об этом ни единого слова. Да, я действительно намерен выдать ее замуж. Но я должен еще удерживать Булонь и не дать Франции развязать войну. И в этом мне понадобится помощь. Мария закрепит браком союз с Германией, сделав его нерушимым. Она принцесса, и она знает, что таков смысл ее жизни.
Этой осенью с возвращением короля и сопутствующего ему смрада разлагающейся плоти в мою спальню в мои сны вернулись и кошмары. Меня преследует все то же самое видение: я снова вижу себя поднимающейся по сырой винтовой лестнице, одной рукой касаясь холодного камня, другой держа мерцающую свечу. Холодный сквозняк, дующий снизу, напоминает мне, что я здесь не одна и что за мною поднимается кто-то еще. Страх перед тем, кто молча следует за мною, гонит меня вверх, и свеча в моей руке начинает мерцать еще сильнее, угрожая погаснуть совсем. На самой верхней площадке, круглой и тесной, словно ведущей к камерам, я вижу, что на нее выходит шесть дверей. Сначала мне кажется, что они все заперты, но, когда я подхожу к первой и берусь за кольцо, она легко и тихо открывается. Я не решаюсь войти. До меня доносится смрад разложения, словно за этой дверью находится что-то очень плохое и давно мертвое. Но вот я слышу шаги позади себя и понимаю, что мне придется пойти вперед, чтобы убежать от того, кто следует за мной, и делаю шаг вперед. Дверь пропускает меня внутрь и захлопывается, запирая меня внутри. Я попадаю в западню, и в этот момент моя свеча гаснет. И в окружающем меня абсолютном мраке я чувствую какое-то вкрадчивое движение…
Необходимость в заключении нового союза становится еще острее, когда французы обрушивают яростные атаки на наши корабли. Никто уже не сомневается, что французы будут нападать и грабить наши прибрежные города и порты, может, даже оставаясь в них подолгу. Купцы и шпионы короля доносят, что его вечный враг и противник, король Франциск Французский, вооружает своих рыбаков и торговцев и строит новые боевые корабли. Теперь начинается игра на опережение: кто из королей построит самый сильный флот. И мы проигрываем в этой игре французам, которые везде хвастаются, что вскоре будут править всеми проливами и даже северными морями. В это опасное время Томас не бывает при дворе. Он всегда в Портсмуте, Плимуте, Дартмуте, Ипсвиче, Шорхэме или Бристоле, руководит строительством новых кораблей, переоборудует старые, подбирает и готовит экипажи. Теперь у него появился собственный линейный корабль, и он не сходит на сушу, все время наблюдая за работами на тех судах, которые счел годными для военной службы. Он ищет людей, которых мог бы зачислить военными матросами на шаткие деревянные укрепления, установленные на палубах торговых и рыболовецких судов. С каждым днем солнце встает все раньше, и я представляю себе его, облаченного в теплый плащ, стоящего позади рулевого и вглядывающегося в темнеющий горизонт в поисках вражеского судна, – и шепотом молю Бога сохранить ему жизнь. Двор опасается угрозы с моря, поэтому я учусь сохранять непроницаемое выражение лица и не вздрагивать всякий раз, когда кто-то упоминает адмирала или флот, который он строит. Я слушаю эти слова так, словно меня больше всего интересуют корабли, а не их командир.