— Мне кажется, моя маленькая кузина, что в вашей ситуации не стоит чего-либо требовать.
Габи пристально вгляделась в непреклонное лицо Луиса, и сердце ее оборвалось. Какой она была дурой, полагая, что он поверит ее обещанию по поводу имения! Не такой он человек… А если он не поверил, от этой мысли у нее внезапно пересохло во рту, то что собирается делать? Она подняла глаза и взглянула в лицо своего стража. Его вторая рука была решительно вытянута вперед, и это побудило ее к еще одной попытке освободиться.
— Послушайте, Луис, — начала она, уверенная, что даже такая тупоголовая латиноамериканская свинья, как он, поймет, насколько разумны ее доводы, — вы должны понять, что мне надо вернуться. Я сказала Дафни…
— Ах да… Миссис Вудворд? — перебил он ее. — Я думаю, здесь нет причин для беспокойства. Мне кажется, что она прекрасно справляется со своими обязанностями. Во всяком случае, мне она сказала…
— Она сказала вам?
— Да, когда я позвонил ей вчера вечером и объяснил, что вы неожиданно задерживаетесь. Она передала вам привет и сказала, что вы можете не торопиться. Так что…
— Я этого не хочу слышать! — Злость пересилила страх, и Габи почувствовала, как запылали ее щеки. — Да как вы посмели действовать за моей спиной и вмешиваться в мои дела?!
— Представьте, себе, моя дорогая, посмел, — тихо проговорил он, — да еще как посмел!..
— Среди всех заносчивых и высокомерных… — Габи едва могла говорить из-за душившего ее бессильного гнева, который еще более увеличился, когда в голову ей пришла еще одна мысль. — Так вы лгали мне, когда говорили, что на дорогах в Каракас пробки?
— Нет, это правда. Сегодня действительно праздник. — На губах Луиса появилась легкая улыбка. — Но я же не сказал, что мы летим в ту сторону.
— Скажите, вы всегда ведете борьбу не по правилам? — сердито спросила Габи.
— Я давно уже понял, что если начинаешь корчить из себя невинность, то добиваешься немногого, — мягко произнес он. — Но вести борьбу, дорогая… Да кто же здесь ведет борьбу?
— Я. И я буду продолжать бороться, обещаю это вам, до тех пор, пока вы не осознаете, что творите. Вы хоть понимаете, что совершили похищение?
Луис пожал плечами.
— Я, помнится, говорил вам еще в Лондоне, что это чертовски соблазнительная идея, и ее стоило бы осуществить хотя бы ради того, чтобы посмотреть на вашу реакцию. — Последовала короткая пауза. — Но вы разочаровали меня.
Габи в замешательстве уставилась на него. Это был совсем другой Луис. О нем нельзя было сказать, что он побежден. Слишком много энергии было сконцентрировано, словно в сжатой пружине, в этом человеке. Но в нем появилось что-то новое… Он выглядел абсолютно раскрепощенным, казалось, играя ею. Может быть, он думал, что уже выиграл?
— Послушайте, — Габи постаралась придать голосу всю убедительность, на которую только была способна, — если это сможет сделать вас хоть немного более счастливым, отвезите меня к сеньору Серрано. Он оформит документы о моем отречении от имущества, или как там это еще называется, и я с удовольствием подпишу эти документы, прежде чем уехать.
— Но, что же тогда раньше сдерживало ваш холодный и светлый английский ум? Почему только сейчас под принуждением вы сказали, что подпишете бумаги?
Габи постаралась побороть вспыхнувшую в ней ярость.
— Я была уверена, что все ваши обещания не стоят той бумаги, на которой они написаны, но я…
— А… вы, наверное, хотели сделать это ради своего будущего мужа, который, узнав о вашем глупом поступке, пожелал бы возобновить притязания на имение.
— Я в последний раз говорю вам, что не собираюсь выходить замуж.
— Выйдете, куда вы денетесь. — Луис тряхнул головой. — Нельзя же вечно сопротивляться своему естеству.
— Моему естеству? — переспросила Габи.
— Такому горячему, щедрому, страстному… — взгляд Луиса опустился с ее глаз на пульсирующую у основания жилку, — бесконечно желанному. Единственное, чего вам недостает, — это мужчины.
— Среди всех женоненавистников… — Габи резко выдохнула. — Вы действительно отстали от времени, Луис. В наши дни женщина может быть счастлива и не связывая себя на всю жизнь с заносчивым типом вроде вас!
— В конце концов, ваши дети когда-нибудь могут решить… — Он снова полностью проигнорировал ее слова.
— Я откажусь от всех претензий на имение и за себя… — здесь Габи старательно проговорила каждое слово, — и за своих детей, которых у меня никогда не будет! Этот вариант удовлетворит вас?
Казалось, на мгновение Луис потерял терпение.
— Нет, не удовлетворит! Я не хочу подвергать свои планы ни малейшему риску, ни сейчас, ни в дальнейшем. Вот почему ваш первый ребенок, наследник имения, будет и моим ребенком.