- Ты ошибаешься. Но я не буду объяснять почему. Вскоре ты сама все поймешь.
Менельдир склонился к Редди и заглянул в ярко-желтые глаза с вытянутыми длинными зрачками. Дракон приглушенно зарычал, но уже через секунду замолк и, словно завороженный, послушно склонил свою голову. Давине очень не понравилось увиденное, но прежде, чем она успела как-то вмешаться, Редди оживленно дернул хвостом и устремился в противоположный угол комнаты.
- Что вы с ним сделали?!
- Ничего, - усмехнулся Менельдир, не глядя на нее. - Ты мне, безусловно, льстишь, смертная, думая, что я способен как-то повлиять на волю красного дракона, но, увы, действительность куда прозаичнее. Я всего лишь поделился с ним образом короны, которую он будет должен отыскать. Ради тебя он согласился помочь, и я, хоть и несколько озадачен этой странной привязанностью, свою выгоду извлечь из нее не побрезгую.
Давина закатила глаза к потолку: обезоруживающе прямолинейная манера речи Темного короля откровенно сбивала с толку. Причем настолько, что сердиться на него у нее просто не оставалось сил. Вместо этого она проследила взглядом за Редди, который в это самое время скрупулезно обнюхивал небольшой черный сейф неподалеку от королевской кровати.
- У красных драконов прирожденный нюх на драгоценности и золото, - неожиданно пояснил Менельдир. - Кровавую корону в прошлом стерег один из них. Только, конечно, в разы крупнее твоего недоросля.
Давина неловко потупила глаза в пол, ощутив, как щеки опалило предательским жаром. Однако признаваться королю в том, что Редди, в общем-то, и был тем самым драконом из пещеры, она уж точно не собиралась. Не хватало еще, чтобы чертов манипулятор магией Мораг заинтересовался, узнав, что та превратила огромное кровожадное чудовище в эту милую ручную малютку. Да и вообще свою связь с сестрой и с пиромантом стоило держать в тайне до последнего. Выдать ее могла разве что Аэрин, и именно поэтому она все же собиралась встретиться с эльфийкой сегодня вечером.
- Он взял след! - тем временем возбужденно проговорил Менельдир и стремительно направился к двери. Редди летал по комнате, словно по клетке, явно давая понять, что в ее стенах ему стало тесно. Эльф быстро распахнул дверь настежь, давая дракону полную свободу передвижения, которой тот тут же не преминул воспользоваться, вылетев в коридор. Мужчина устремился за ним следом, и после секундного замешательства к ним присоединилась Давина. Не от большого желания, но исключительно ради Редди, которого никак нельзя было бросать на произвол судьбы.
Менельдир передвигался по дворцу размашистыми уверенными шагами, но из-за ощутимой разницы в их росте для того, чтобы поспевать за ним, девушке приходилось практически бежать. Поэтому, когда они спустились на первый этаж, она уже успела запыхаться. Внезапно одновременно произошло две вещи: Редди решил скостить себе дистанцию, вылетев в окно, и из-за поворота коридора послышались звонкие девичьи голоса. Их прекрасно услышал и Менельдир, так как мужчина резко остановился, а затем, развернувшись, властно схватил Давину за предплечье и потащил за собой в сторону. Прежде, чем девушка смогла хотя бы пискнуть в знак протеста, он затолкнул ее в тесный и темный альков, незаметно притаившийся в стене за цветочными занавесями. Когда эльф зашел в него вторым, в и без того маленьком помещении стало катастрофически не хватать воздуха. Давина уткнулась носом в широкую мужскую грудь, едва не поцарапавшись об острую серебряную пуговицу на камзоле. Ноздри тут же защекотал знакомый мускусно-древесный запах, который ни за что нельзя было спутать ни с каким другим, и, очевидно, чтобы окончательно ее доконать, Менельдир уперся левой ладонью в стену возле ее головы, а правой обвил за тонкую талию, намертво припечатав к себе. Девушка подняла глаза, чтобы гневно зашипеть, но мгновенно утонула в мерцающем омуте прекрасных мужских глаз, в глубине которых впервые промелькнуло нечто похожее на желание. Давина слишком часто видела этот взгляд у других мужчин, но никогда еще на нее ТАК не смотрел Темный король. В груди начала разрастаться паника, тогда как шум голосов приближался.
- Не представляю…
- О… второе испытание…
Стук сердца поглотил все шумы окружающего мира, а длинный, словно у музыканта, мужской указательный палец лег ей на губы, призывая к тишине. Что было абсолютно бессмысленно, так как и без того она не могла в это мгновение выдавить из себя ни единого звука.