Джульетта: Одно ведь имя лишь твоё — мне враг, — Щёки девушки начал заливать румянец пока рука Кейдена забиралась ей под платье. Да, что ж он делает?
А ты — ведь это ты, а не Монтекки.
Монтекки — что такое это значит?
Ведь это не рука, и не нога,
И не лицо твое, и не любая
Часть тела. О, возьми другое имя!
Что в имени? То, что зовем мы розой, —
И под другим названьем сохраняло б
Свой сладкий запах! Так, когда Ромео
Не звался бы Ромео, он хранил бы
Все милые достоинства свои
Без имени. Так сбрось же это имя! — Аврора попыталась вновь скинуть руку.
Оно ведь даже и не часть тебя.
Взамен его меня возьми ты всю! — Кейдн вскинул бровь.
«Ещё как возьму», — подумал он и улыбнулся.
Ромео: Ловлю тебя на слове — Кейдн быстро убрал руку. Аврора облегченно вздохнула.
назови. Меня любовью — вновь меня окрестишь,
И с той поры не буду я Ромео.
Джульетта: Ах, кто же ты, что под покровом ночи
Подслушал тайну сердца?
Ромео: Я не знаю,
Как мне себя по имени назвать.
Мне это имя стала ненавистно,
Моя святыня: ведь оно — твой враг.
Когда б его написанным я видел,
Я б это слово тотчас разорвал.
Джульетта: Мой слух еще и сотни слов твоих
Не уловил, а я узнала голос:
Ведь ты Ромео? Правда? Ты Монтекки?
Ромео: Не то и не другое, о святая,
Когда тебе не нравятся они.
Джульетта: Как ты попал сюда? Скажи, зачем? — Кейдн вновь стало скучно и он решил продолжить измываться над девушкой.
Ведь стены высоки и неприступны. — Герцог ущипнул её за бедро.
Смерть ждет тебя — она снова пнула его за это действие — когда хоть кто-нибудь
Тебя здесь встретит из моих родных.
Ромео: Я перенесся на крылах любви:
Ей не преграда — каменные стены. — Кейдн снова залез ей под юбку.
Любовь на все дерзает, что возможно,
И не помеха мне твои родные.
Джульетта: Но, встретив здесь, они тебя убьют. — Аврора поерзала по стулу от возбуждения.
Ромео: В твоих глазах страшнее мне опасность. — Кейдн представил, что она с ним сделает за его действия.
Чем в двадцати мечах. Взгляни лишь нежно —
И перед их враждой я устою. — Герцог нежно погладил внутреннюю часть бедра.
Джульетта: О, только бы тебя не увидали!
Ромео: Меня укроет ночь своим плащом — прочитал он и, извернувшись, погладил её между ног через ткань панталон, которые были влажные от возбуждения.
Но коль не любишь — пусть меня увидят.
Мне легче жизнь от их вражды окончить,
Чем смерть отсрочить без твоей любви. — Он надавил на возбуждённый бугорок. Аврора сглотнула.
Джульетта: Кто указал тебе сюда дорогу? — Она сжала ноги. Злобу в словах вперемешку с наслаждением услышал только Кейдн. А он был неправ:
«Аврора превосходная актриса», — усмехнулся он про себя.
Ромео: Любовь! Она к расспросам понудила,
Совет дала, а я ей дал глаза.
Не кормчий я, но будь ты так далеко,
Как самый дальний берег океана, —
Я б за такой отважился добычей. — Прочитал Кейдн и вновь погладил пульсирующую плоть. Если бы не панталоны девушки, она давно сошла с ума. Господи, лишь бы не выдать себя.
Джульетта: Мое лицо под маской ночи скрыто,
Но все оно пылает от стыда, — Кейдн улыбнулся.
За то, что ты подслушал нынче ночью.
Хотела б я приличья соблюсти,
От слов своих хотела б отказаться,
Хотела бы…, но нет, прочь лицемерье!
Меня ты любишь? Знаю, скажешь: «Да». — Снова ласка.
Тебе я верю. Но, хоть и поклявшись,
Ты можешь обмануть. — Кейдн незаметно покачал головой, давая понять, что он не будет её обманывать
— ведь сам Юпитер
Над клятвами любовников смеется.
О милый мой Ромео, если любить —
Скажи мне честно. Если ж ты находишь,
Что слишком быстро победил меня, — Кейдн увидел, как на лице девушки прошла буря противоречивых эмоций.
Нахмурюсь я, скажу капризно: «Нет»,
Чтоб ты молил. Иначе — ни за что!
Да, мой Монтекки, да, я безрассудна, — Кейдн с улыбкой кивнул.
И ветреной меня ты вправе счесть.
Но верь мне, друг, — и буду я верней
Всех, кто себя вести хитро умеет.
И я могла б казаться равнодушной,
Когда б ты не застал меня врасплох
И не подслушал бы моих признаний.
Прости ж меня, прошу, и не считай
За легкомыслие порыв мой страстный,
Который ночи мрак тебе открыл.