А сам Падший уже все губы искусал! Изнервничался! Понимаю его…
Я болтаю?? Я вишу над Сашенькой, жду! Падший и правда ничего тут сделать не сможет! Он своё выполнил. Теперь моя работа. Аррххх!! И Видящего. Парит вон, уже, над моей головой! Тоже ждёт!
Вот свет пошел переливами. Прищурился я, на аурное перешел. И увидел наконец! Никакой ошибки! Хха! Лезет! Ттваррь!!!
— Видящий! Принимай!
И толкнул ему под удар душонку этого Иззера! Дааа!! Я асс! В меня ему при прямом контакте не войти! Не ожидал?
Видящий не оплошал! Так дал своей магией, что даже я позавидовал! Ахахаха!!! Видно, что от души!
А Вист уже Сашеньку подхватил. Вцепился в неё. Я спикировал вниз. Что-то беспокойно стало, да. Как там она, душа моя? Спасли ли?
Падший голову поднял, я его даже не сразу узнал. Слабо так улыбнулся, кивнул. Ну и хорошо. И порядок… отпустило сразу, да…
Глава 36
И мы лежим, раскаленные, в темноте.
И в чёрном небе летит твоя тень.
Забудь обо всех, кто тебя целовал.
Танцуй под мои слова.
Ночные Снайперы «Раскаленные»
Аня.
Она словно выплывала из дымки, постепенно восстанавливая мир вокруг себя. Сначала услышала… тишину. Нет, не совсем. Рядом, близко, что-то мерно и гулко билось, стучало. Тихо, приятно так, успокаивающе.
Потом, едва шевельнувшись, ощутила себя мягко спеленутой во что-то теплое, упругое и гибкое. Очень приятное.
С трудом разлепив ресницы, увидела напротив встревоженное, обеспокоенное лицо Рана с нахмуренными густыми бровями. Не удержалась, инстинктивно протянула руку, провела кончиком указательного пальца, пытаясь расправить сосредоточенную морщинку между его бровей, спустилась на спинку носа, затем ниже, с самого кончика скользнула на красиво очерченные, такие упругие, теплые губы…
Ран замер, затаил дыхание. Только его тело конвульсивно подрагивало. Да, именно оно сейчас обвивало Аню, сжимая так нежно и сильно.
Она тихо вздохнула и уже потянулась к нему за поцелуем, как вдруг воспоминания нахлынули на неё и затопили мутной, удушающей волной!
Аня дернулась от ужаса и вскрикнула:
— Саша!!
— Тихо, тихо, — Ран торопливо обхватил ладонями её лицо. — Всё уже закончилось, слышишь? С Сашей всё хорошо, она и её ребенок живы и здоровы!
— А то… что… было во мне?
Она задрожала, вспомнив жуткое ощущение. Быть живой куклой! Ходить, говорить, улыбаться, всё понимать и при этом корчиться внутри от невозможность хоть что-то изменить! Предупредить окружающих! Взять под контроль, остановить своё собственное тело, в котором поселился беспощадный, опасный паразит!
— Это был демон, Аня. Тот самый, кого мы так долго не могли найти. Он перешел из тела Алонсо в твоё, оттуда в Сашу. А потом мы его вытащили и уничтожили! Не бойся! Он больше не сможет никому навредить!
Ох как хорошо…
Ран обнял её, прижал к груди, тихо гладил по голове и полушёпотом рассказывал подробности. А она успокоилась, расслабилась, слушала плавно льющуюся речь, со знакомыми короткими смешками, и, ставшее уже родным, гулкое биение его большого сердца.
Аня поняла, что они лежат на широкой кровати. Судя по обстановке, это была одна из комнат дома Гильдии.
Это комната… Рана? Его кровать? А что это на ней надето? Рубашка? Не слишком ли большая?
Она подняла голову и лукаво заглянула в любимые глаза:
— А где моя одежда?
— Извини, Мэй порвал твою кофточку, когда лечил. Пришлось тебя переодеть.
— И кто это делал? Ты? Я сейчас в твоей рубашке?
Она даже дыхание затаила, сердце колотилось как сумасшедшее. Машинально облизнула губы.
Ран, как зачарованный, придвинулся ещё ближе. Одним слитным движением перекатил её тело на спину, навис сверху, жадно поблескивая потемневшими, расширенными глазищами:
— Да, ты в моей рубашке. Она тебе нравится?
— Мне нравишься ты, — выдохнула Аня прямо в манящие губы. — А рубашка… как тебе показалось, мне больше идёт в ней или… совсем без неё?..
Наг замер, весь напрягся, подрагивая. А потом зашипел, с неожиданно низкими, мурлыкающими нотками:
— Видят Боги, я пыталссся…
Это были его последние внятные слова.
Ран.
Единственные сохранившиеся разумные мысли в ритме бешеного пульса бились на самом краю сознания:
«Человек! Осторожно! Не раздави! Хрупкая!»
Сейчас Ран проклинал свою чрезмерную физическую силу. Приходилось сдерживаться, быть предельно осторожным! А её дразнящие поцелуи и нетерпеливое постанывание в это время превращали его кровь в кипящую лаву и сносили в хлам остатки любого контроля, будя чистые звериные инстинкты: «Схватить самку! Сжать! Утащить! Взять!»