Правда, традиционно доводившие его до белого каления, заминки в воплощении раздиравшего душу великолепного замысла — объяснялись еще и тем, что Кадер разумеется не мог посвящать прихотям Амани все свои дни и ночи, забыв о прочих обязанностях. И какими бы законченными фанатиками не были оба, в последние дни юноше все чаще приходилось довольствоваться скромной помощью незаменимого Тарика… От чего Аман выбивался из сил пуще, чем если бы он без роздыху от заката до рассвета ублажал господина, а с рассвета до заката танцевал тануру!
Поэтому на сегодня Аман решил совместить приятное с полезным, — пощадить свои многострадальные нервы, а заодно и замученного его требованиями мальчишку, прогулявшись подольше в поисках кого-нибудь знакомого, с кем можно было бы завести пустяковый разговор, потихоньку наводя мосты к обитателям крепости.
Нужная жертва нашлась не сразу. Лениво следуя за неутомимо рыскающей в поисках приключений Бастет, Амани неожиданно наткнулся на пристроившегося в тенечке с письменным прибором молодого человека, чье лицо несколько раз мелькало около библиотекаря Сафира, и память осторожно подсказала мимоходом слышанное имя — Луджин, кажется… Определенное сходство наводило на размышления, Аман не позволил себе упускать удачу, цепко хватая ее за хвост и спокойно разжимая пальцы на поводке пантеры.
25
Целенаправленно отстав на пару шагов, Амани с интересом наблюдал за большой черной кошкой на прогулке, абсолютно уверенный, что ничем не рискует: Баст была сыта и пребывала в самом благодушном из своих настроений, опущенный к земле хвост азартно подрагивал кончиком. Вокруг было столько всего интересного, и зверенышу, как и всякому ребенку, хотелось играть, а внезапная свобода была расценена в качестве прямого разрешения — раз не держат, значит можно…
Однако, как это часто случается в жизни, невинный порыв не был оценен взрослыми по достоинству! Странно пахнущий человек почему-то не захотел поделиться так завлекательно вздрагивающими и трепещущими штуками у него в руках и совершенно не пришел в восторг увидев у лица добродушно оскаленную розовую пасть… Кошка расстроилась и зарычала.
В мгновение ока оценив длину клыков и энтузиазм зверя, только что одним ударом лапы превратившего его стихи невесте в непонятный рваный комок, Луджин не рассуждая шарахнулся в сторону. Понял, что теряет равновесие, вцепился в край парапета, чувствуя, что рука стала неправильно… Даже ужаса не было: только вспомнилось, какими высокими казались стены, если смотреть на них с нижнего дворика у Полуденных ворот. И каким глупым было желание сюда забраться в терзаниях вдохновением…
В следующий момент произошли две вещи: окончательно обиженная и рассерженная, Бастет чихнула, брезгливо стряхивая каплю чернил с пера, попавшего на драгоценный нос, а на запястье парня стальным браслетом сомкнулись чьи-то пальцы.
Луджина дернуло обратно с такой силой, что молодой человек упал на плиты, украшавшие собой Верхний замок, оставив за границами восприятия чью-то брань где-то внизу. Когда он поднялся, его спаситель, уже резкими рывками накручивал на кисть поводок, зло, но без бешенства охарактеризовав виновницу происшествия:
— Зараза шкодливая!
Крупный детеныш упирался лапами, не менее раздраженно урча, и тогда юноша перехватил уже тонкий кожаный ошейник, невидный за шерстью, слегка повернув кисть — лишь вены на запястье проступили ярче. В итоге звереныш был отброшен в сторону твердой рукой.
Недалеко… а потом Луджин не поверил своим глазам и ушам: пантера явно готовилась к нападению, но внезапно губы его спасителя приподнялись так, чтобы обнажить даже клыки, и из горла вырвалось сдавленное низкое шипение. Пантера припала к земле, собираясь прыгнуть на бросившего вызов противника, но звук повторился — резкий, яростный. В несколько стремительных шагов юноша оказался рядом, снова хватая за ошейник и пригибая лобастую голову к земле — круглые уши тут же прижались… Баст сделала попытку завалиться на бок и выдала нечто, очень похожее на скулеж.
— Я прошу извинить мою небрежность…
— Спасибо!
Распрямившийся с грацией, которой обзавидовалась бы та же пантера, и оборачивающийся в сторону незадачливого поэта, юноша свел брови еще жестче, когда прозвучавшие одновременно фразы заставили его умолкнуть.
Аман глубоко вздохнул, успокаивая от шока заодно и себя: Аллах очевидно прогневался на него, раз посылает на пути очередное блаженное создание! Великовозрастный придурок едва не сверзился с высоты где-то 4–5 человеческих роста.
И Баст опять раздразнил: она же хищник, инстинкт охоты у нее в крови с утробы матери… Если здесь все такие, остается только удивляться, как Мансура еще стоит!
Тем не менее он даже изобразил обаятельную улыбку, надеясь, что она не выглядит натужно:
— Все в порядке? Я хотел бы…
— Я так благодарен…
Снова почти в унисон! Аман едва не скрипнул зубами, во избежание худшего эффекта обратив внимание на испорченные листы:
— Еще раз прошу меня извинить, — на этот раз его кажется все-таки выслушают, — я отвечаю за Бастет…
— Ничего, я все помню и так… — расстроенный Луджин торопливо выхватил из красивых длинных пальцев плачевные останки поэмы, непоправимо пострадавшей от удара когтей, и только потом сообразил, КТО его собеседник.
— Ас-саталь?…
Если Амана и удивило обращение, то он ничем себя не выдал. Высокая звезда? Вот значит как его называют за глаза! Юноша выгнул бровь и дернул губами в намеке на улыбку:
— Польщен! Но зовут меня все-таки иначе, — он дразнил парня, с интересом ожидая, что же за этим последует, и дождался.
— Желание? — в том же ехидном тоне уточнил Луджин, не скрываясь, в упор рассматривая Амани, рассеяно поглаживавшего присмиревшую пантеру. Он, как видно, уже отошел от потрясения, оказавшись не таким уж нежным отроком, как показался в первый момент.
— Желания бывают разные… — провокационно усмехнулся Аман, облокотившись на парапет.
— Да, и некоторые из них загадывают, глядя на звезды, — широко улыбаясь подхватил молодой человек.
— А ты за словом в карман не лезешь! — юноша рассмеялся, тряхнув головой: кажется в этот раз его ожидало приятное разнообразие. — Раз мы уже выяснили, что звезды и желания все-таки связаны, ты ответишь на мой вопрос?
— Ах, это… — Луджин хмуро посмотрел на обрывки в своих руках, — можешь отдать твоей охотнице, я действительно помню все наизусть.
— Стихи? — Аман подпустил в голос толику заинтересованности и уважения.
— Ну да, — молодой человек все же немного смутился. — И далеко не блестящие… Но я и сам знаю, что до Хафиза мне далеко, просто…
Луджин запустил пальцы в волосы, качнувшись на пятках, и растеряно пожал плечами:
— …понимаешь, к концу года мне грозит неминуемая свадьба, и я просто… дьявольски рад этому событию! — он улыбнулся открытой и какой-то шальной улыбкой.
— Вот как, — Аман резко выпрямился, — значит из-за озорства обнаглевшей кошатины могли оказаться загублены не одна, а целых две судьбы!
Он уже понял, как следует держать себя, чтобы расположить Луджина, и не был намерен упускать великолепную возможность сойтись накоротке еще с одним из тех, кого собирался покорить. На его в меру сокрушенное заявление предсказуемо последовали благодарности, перемежаемые заверениями, что молодой человек сам виноват, что так задумался, ничего вокруг не видя, залез на ограду, как мальчишка, и как ребенок испугался игривого детеныша. Амани даже не нужно было особо стараться, изредка вставляя нужное слово, так что вконец расстроенный принципиальной неуступчивостью «звезды», Луджин едва на Коране не поклялся, что обязательно зайдет к нему, прямо сегодня и зайдет… и конечно понимает, что чтобы развеять скуку — лучшее средство приятная беседа.
— Да, — приторно протянул до поры незамеченный обоими собеседниками парень, приближаясь к ним с гаденькой улыбочкой, — с таким сладким мальчиком поскучать одно удовольствие!