Безумно, но я жажду ее с отчаянием, не похожим ни на что, что чувствовал раньше. Вспоминаю, как ее губы касались моих… как ногти впивались в мою кожу, когда я вгонял член в ее тугую киску… Черт, даже мысль о ее мягкой груди под моими ладонями сводит меня с ума.
Когда Саша выходит из лифта в коротких шортах и кроп-топе, мой член уже готов прорваться через ткань штанов.
— О, ты тут, — выдыхает она, ее щеки раскраснелись, а глаза широко распахнуты.
— Я хотел тебя увидеть, — рычу, сокращая дистанцию и жадно прижимаясь своими губами к ее. Я наматываю ее длинные волосы на кулак и дергаю, заставляя ее тихо вскрикнуть. Идеальный момент, чтобы углубить поцелуй. Мятный привкус ее зубной пасты еще больше сводит меня с ума — все в этой девушке вызывает зависимость.
Во время поцелуя ее грудь вздымается, а по телу пробегает дрожь, когда мои руки поднимаются к ее груди, и я сжимаю их своими ладонями. Она сдавленно стонет, когда я пощипываю ее соски сквозь тонкую ткань, мой член пульсирует от желания разорвать на ней одежду и трахнуть прямо здесь.
Как будто прочитав мои мысли, Саша разрывает поцелуй, тяжело дыша.
— Риот… мы не можем. Здесь нельзя, — шепчет она, проводя рукой по моей груди. — Тут повсюду камеры.
Я поднимаю голову и замечаю, что она права. Камеры везде. Да, это может создать ей проблемы. И, кроме того, я обещал, что в следующий раз все будет по-настоящему.
Смотрю на нее — ее глаза блестят, а губы покраснели от поцелуев.
— Тогда отведи меня туда, где нет камер, Саша, — тихо говорю, касаясь ее губ своими. — До того, как я сорву твои шорты и трахну тебя прямо здесь.
Она, конечно, живет в пентхаусе. А где еще могла бы жить дочь чертового генерального прокурора?
Не думай об этом!
Саша что-то говорит про экскурсию или предлагает попить, но у меня снова гудит в ушах, и единственное, что имеет смысл — моя потребность в этой девушке.
Я прижимаю ее к стене, целуя и не дав даже закончить фразу. Она стонет, когда я покусываю ее губы, и прижимаю свой пульсирующий член к ее голому животу.
Мои руки испачканы в смазке, когда я обхватываю ее грудь, оставляя пятна на ее топе. Но ей все равно. Ей плевать, что я буквально прижимаю ее к стене и целую ее маленький сексуальный ротик так, будто не касался женщины целую вечность.
Низкий стон вырывается из меня, когда она обвивает мои плечи руками, отвечая на поцелуй с той же жадностью. Ее тихие стоны — это прямой удар по моему твердому члену.
— Хочу тебя, — выдыхаю я, с трудом собираясь с мыслями. Моя жажда лишь растет, наши языки переплетаются, и я утопаю в ее запахе и вкусе, пока мои губы не опускаются к ее шее. Она вскрикивает, запрокидывая голову, предоставляя мне доступ. Ее тело дрожит подо мной, пока я все сильнее прижимаюсь к ней. И вот уже я на грани, едва не кончаю прямо в брюки, как какой-нибудь четырнадцатилетний подросток, не владеющий собой. Сжимаю зубы, пытаясь сдержаться.
Блять!
Эта девушка уничтожает меня. Она делает со мной то, чего никто и никогда не делал. Я понимаю, что держаться от нее подальше — уже невозможно. Я слишком глубоко в этом увяз.
— Ты нужна мне, — рычу я, срывая с нее шорты. Я тяжело дышу, когда вижу, что под ними ничего нет. — Ты сводишь меня с ума, детка. Не могу думать рядом с тобой.
— Я тоже не могу, — отвечает она, ее красивые изумрудные глаза ошеломленно смотрят на меня. — Я тоже хочу тебя.
— И ты меня получишь, — выдыхаю я, расстегивая джинсы и сжимая в руке свой пульсирующий член. Она начинает часто дышать, когда я прижимаю ее к стене и, используя колено, раздвигаю ее ноги, а затем направляю свой твердый член в киску. Она мокрая, киска практически капает от возбуждения, и, блядь, как же это заводит.
— Ты идеальна, милая. — Хрипло говорю я, целуя ее, подняв ее бедра на уровень своих, и начинаю входить в нее. — Надеюсь, в твоей квартире хорошая звукоизоляция, потому что я собираюсь так жестко оттрахать твою маленькую сладкую киску, что тебя услышат на соседней улице.
Она задыхается, когда я ввожу член в ее влажное тепло, и почти сразу же кончаю, когда тугие стенки смыкаются вокруг моего пульсирующего члена, как тиски, горячо пульсируя вокруг меня и увлекая меня к краю обрыва. Мне требуется каждая унция самоконтроля, чтобы не кончить.
— Блять, детка! — Прошипел я сквозь стиснутые зубы, уткнувшись в ее шею, пытаясь совладать с собой. Она была такой чертовски тугой, я удивляюсь, как не кончил сразу. Такая тугая и такая чертовски мокрая.