Но в этот раз все иначе. В кои-то веки я не совершал преступления, в котором меня обвиняют.
Чувак, который обвиняет меня в избиении, получил по морде и вывихнул плечо не от меня, а от моего брата-близнеца, Кэша. Он взбесился, когда этот урод похитил его девушку. Никогда не видел, чтобы Кэш был в ярости. Он ведь всегда был тем «хорошим» близнецом, который держит все под контролем. И все же он был готов рискнуть всем ради любви всей своей жизни.
Поэтому я беру вину на себя.
Не потому, что я святой, а потому, что знаю — дело развалится. Да и я многим обязан брату. Он меня всю жизнь вытаскивал из передряг, так что несколько часов в полицейском участке — малость в сравнении. Да и к тому же, местные копы ко мне уже привыкли. Любят они меня, просто виду не подают.
— Ты вообще меня слушаешь? — Колин сверлит меня взглядом.
Я лишь шире улыбаюсь, видя, как бешу его. Мы оба знаем, что он не посмеет тронуть меня. Не только потому, что начальство по головке не погладит, но и потому, что я парень немаленький и умею за себя постоять. Да, я люблю пошутить, но если прижмут — могу и врезать. Его челюсть явно не выдержит удара, и он это понимает.
— Конечно, слушаю, — отвечаю я, кладя закованные в наручники руки на стол. — Продолжайте, офицер.
— Это для тебя шутка?
Он закипает, как чайник на плите. Лицо багровое, готов взорваться. В этот момент к нам подходит новенький, шепчет Колину что-то на ухо. Я улыбаюсь ему, но парень даже не реагирует. Колин становится еще злее — по пульсирующей вене на лбу видно, что новость его взбесила.
— Что такое? — Спрашиваю с интересом, наблюдая за ним.
— Это для вас всех игра, что ли? — Рявкает он.
«Вас всех» — это, конечно, он про наш мотоклуб клуб «Steel Order». Они все терпеть не могут, что не могут предъявить ни одного обвинения. У нас лучшие адвокаты в городе, а что они не могут уладить, мы решаем сами, своими методами. Но дяде офицеру Колину не обязательно знать подробности.
— Да ну что вы, мы уважаем и надеемся на полицию, — говорю я с самодовольной улыбкой.
— Не неси чушь, — шипит он, поднимаясь со стула. — Обвинения сняты. Жертва заявила, что ошиблась и не помнит, как выглядел нападавший.
— Жертва, говорите? Вот как вы его теперь называете? — Усмешка исчезает с моего лица. — Этот тип и его безумная семейка похитили невинную девушку и держали в грязном мотеле. Если кто и жертва, так это она. Он получил по заслугам.
Я вижу, как в глазах копа что-то борется. Ему хочется возразить, но нечем. При всех моих недостатках, я никогда не трогаю невиновных, и он это знает. Да, я могу устроить драку, но всегда первым получает тот, кто сам нарывается.
— Твой адвокат ждет тебя снаружи, — наконец говорит Колин, снимает с меня наручники и, не говоря больше ни слова, уходит. Я следую за ним и вижу, как мой адвокат что-то бубнит в телефон. Он кивает мне и указывает на выход.
Я махнул адвокату на прощание и направился к выходу, шаря по карманам в поисках сигарет и зажигалки. Замечаю, как несколько полицейских бросают на меня недовольные взгляды, когда я закуриваю, не сводя с них глаз. Я и курю-то редко, но как же приятно бесить окружающих. Да, это вредит легким, но что-то во мне жаждет быть занозой в заднице. Всегда так было — даже в детстве Кэш зарывался в книги, а я бегал по району, устраивая хаос.
Никогда не было загадкой, кто из нас «плохой» близнец.
И все-таки, в тюрьму попал именно Кэш. Меня и весь район шокировало, когда его арестовали и посадили на три года за мошенничество. Все были уверены, что если кто-то из нас и окажется за решеткой, так это я, но вышло наоборот.
Если бы не его арест, я, возможно, стал бы еще хуже. Когда ответственный брат исчез, мне пришлось взять себя в руки. Я вступил в мотоклуб Steel Order и стал работать механиком в их мастерской. После выхода на свободу Кэш тоже вступил в клуб, став его официальным бухгалтером. И теперь нас было не двое, а целая семья братьев, которые защищают друг друга.
Сегодня эти же братья и помогли мне отмазаться от тюрьмы.
Кстати, надо бы позвонить Президенту клуба и сообщить, что я на свободе. Я полез за телефоном, но тут кто-то толкнул меня сзади, и телефон вылетел из рук.
— Черт возьми!
Я резко оборачиваюсь, готовый накричать на того, кто врезался, но слова застревают у меня в горле. Это она — тот самый ангел.
— О боже, простите! — Выпаливает она, глядя на меня большими глазами. — Я не смотрела, куда иду, и… ой, мои бумаги!