Мой отец был бы разочарован. Я заканчиваю факультет уголовного права, готовлюсь к юридической школе и стажируюсь в прокуратуре. Я учила законы с детства, а Декларацию о правах папа заставил меня выучить еще в первом классе. Было бы позором для всей семьи, если бы я позволила этому человеку меня подавить, но… семьи-то здесь нет. Никто не узнает, что это произошло.
Если это избавит меня от его присутствия, то, пожалуй, стоит выбрать легкий путь.
С этими мыслями я лезу в сумочку, достаю все наличные, что у меня есть, и протягиваю их ему, не поднимая глаз. Я надеюсь, что он просто возьмет деньги и уйдет, но он не берет.
— Этого должно хватить на ремонт экрана…
Я поднимаю взгляд, и его прежняя ухмылка исчезла. Он выглядит почти… злым. Или оскорбленным?
Этого недостаточно? Он хочет больше?
Мужчина скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня. Хитрый огонек в его глазах потускнел.
— Я сам могу заплатить за все, милая, убери это, — его голос глубокий и хриплый.
Я нервно прикусываю губу, глядя на него. Если ему не нужны деньги, то что ему нужно? Неужели он знает, кто я? Может, он хочет попросить об одолжении у моего отца или братьев? Одна вещь, которой меня научил отец — все чего-то хотят. Почему я не подумала об этом раньше? Этот парень в джинсах и кожанке не похож на тех, кто просит одолжения у моей влиятельной семьи, но что я вообще понимаю?
— Что вам нужно? — Спрашиваю, убирая деньги в сумку и ожидая, что он сейчас укажет, с кем из семьи хочет встретиться.
Его взгляд на секунду перемещается, и я вижу, как какой-то мужчина в костюме выходит из полицейского участка. Он с портфелем, и весь его вид просто кричит: «юрист».
— Знаешь что, милая, — мужчина возвращает мое внимание обратно к себе, — Как насчет того, чтобы ты дала мне свой номер, а я позже свяжусь с тобой по поводу моей просьбы?
Другой мужчина подошел к нам, его глаза расширились, когда он увидел меня.
— Саша Гринвальд, приятно познакомиться. Я Сэм Хейген. Раньше работал с твоим отцом, — он протягивает руку для рукопожатия.
Не удивлена, что он меня узнал — наша семья часто мелькала на предвыборных плакатах отца и брата.
— Приятно познакомиться, — отвечаю, пожимая руку.
— Взаимно. Слышал, ты стажируешься у окружного прокурора. Как тебе там?
— Мне нравится. Я многому учусь, — отвечаю стандартной фразой.
Он кивает и поворачивается к мужчине в кожанке.
— Риот, все улажено. Советовать держаться подальше от неприятностей, конечно, смысла нет, но все-таки попробую сэкономить дыхание.
Риот. Вот как его зовут. И нужно признать — имя ему идет. Он благодарит мистера Хейгена и машет ему на прощание, прежде чем снова оборачивается ко мне.
Быстро набрав что-то на экране телефона, он протягивает его мне. Открыт новый контакт.
— Я не дам тебе свой номер, — говорю, наконец-то решившись проявить характер.
Он ухмыляется, и блеск в глазах снова возвращается.
— Ну что ж, Саша Гринвальд, — он нарочито выделяет мое имя, — Полагаю, в этом нет нужды. Теперь я знаю, как тебя зовут и где ты работаешь, так что могу заглянуть в офис, когда буду готов озвучить свою просьбу.
Черт. Без слов понятно, что, если этот парень явится ко мне на работу, он точно устроит сцену одним своим появлением. Последнее, что нужно, — это чтобы об этом узнал мой отец, который только начал доверять мне все делать самостоятельно.
Не говоря ни слова, я вырываю у него телефон, быстро вбиваю номер и возвращаю обратно.
— Саша, — произносит он мое имя, и от его голоса меня пробирает дрожь. Он, похоже, не замечает, как его хриплый тембр действует на меня. Риот возвращает мне документ, который держал все это время. Наши пальцы соприкасаются, и я вздрагиваю от тепла, которое передается от его кожи.
Что со мной происходит?
— Сегодня вечером, Саша, — говорит Риот, убирая телефон в карман. — Я позвоню тебе, и тогда обсудим, как ты мне компенсируешь трещину на телефоне.
Логически я понимаю, что он преувеличивает, и я не обязана ни отвечать на звонок, ни тем более встречаться с ним. Но что-то в нем взывает к той маленькой бунтарской части меня, которую я скрывала всю свою жизнь.
Не могу отрицать, что он привлекает меня, но дело не только в этом. Риот совсем не похож на тех мужчин, с которыми я встречалась раньше. И он — воплощение того, что ненавидят мои родители.
Через несколько месяцев я начну учиться в юридической школе, и путь, который предначертан родителями для меня, станет неизбежным. Риот же — возможно, последний шанс вырваться на свободу, прежде чем ее окончательно заберут.