— Давай без церемоний. Сколько ты хочешь?
Я не сдерживаю улыбку. Теперь понятно, откуда у Саши привычка решать проблемы деньгами.
— Деньги мне не нужны, — спокойно отвечаю я.
— Судя по твоему внешнему виду, явно нужны, — вставляет Дэвид. Я лишь ухмыляюсь. — Мы провели проверку. Пятнадцать арестов и ни одного приговора. Впечатляет.
— Благодарю.
— Мы можем легко возобновить некоторые обвинения и упечь тебя за решетку. Или, если потребуется, просто заставить исчезнуть.
— И что вы тогда скажете своей сестре? — Спрашиваю я, склонив голову набок.
— Саша — молодая красивая девушка. Переживет, — равнодушно отвечает он. — Так что хватит тянуть время. Назови свою цену.
Я начинаю смеяться. Рад, что все-таки пришел сюда. Люблю вызовы, а эти двое их явно предлагают. Угроза тюрьмы могла бы напугать меня, если бы я верил, что они могут это провернуть. Но я знаю, что если бы у полиции были хоть какие-то зацепки, они бы давно меня заперли, несмотря на связи клуба. Единственное, что меня действительно пугает, — потерять Сашу. Никто никогда не заставлял меня чувствовать то, что она. Она пробуждает во мне защитные и собственнические чувства, о которых я даже не подозревал. С ней я становлюсь спокойнее, менее хаотичным. Она заставляет меня хотеть быть лучше.
И ради нее я стану лучше.
— Никакие деньги и угрозы не заставят меня уйти от Саши, — уверенно заявляю я, видя, как их это ошеломляет. Видимо, они привыкли, что люди становятся на колени в обмен на деньги. Но у них нет ничего, что мне нужно.
Денег у меня достаточно. Пусть не хватит на дворец, но на то, чтобы обеспечить Сашу и себя, — вполне. Их угрозы тоже не волнуют. У меня есть братья, которые всегда прикроют спину. «Steel Order» может стать настоящей угрозой, если захочет. И эти люди не захотят узнать, на что мы способны.
— Это последнее предупреждение: держись подальше от моей дочери. Будет очень неприятно, если однажды твоя шайка преступников проснется под прицелом ФБР.
Моя улыбка медленно сходит на нет. В этот момент мы с отцом Саши смотрим друг другу прямо в глаза. Я не сомневаюсь, что он способен на это. Черт возьми, ему, наверное, и звонка одного хватит, чтобы завтра утром тут появились вооруженные агенты с собаками.
Хотя клуб и старается переходить на легальный бизнес, мы еще не до конца там. То, что мы храним на территории клуба, может легко отправить моих братьев в тюрьму и навредить множеству людей.
Мой брат-близнец, Кэш, всегда говорил, что я не думаю о последствиях, и уверен, что сейчас он бы стоял рядом, крича: «я же говорил!». Честно говоря, этим людям он бы наверняка понравился больше, чем я.
Я выдыхаю, не желая загонять себя в угол. Не хочу терять Сашу, но ставки слишком высоки. Я не могу стать причиной падения клуба, который дал мне все, когда у меня ничего не было. Легко, когда угроза касается только меня, но добавлять сюда еще и братьев…
— Вы неправильно смотрите на ситуацию, — говорю я, глядя на брата Саши. — Ты баллотируешься на пост губернатора, и если слухи верны, то твой отец собирается в Конгресс на следующих выборах.
Комната погружается в тишину после моих слов.
— К чему ты клонишь? — Наконец спрашивает младший Гринвальд.
— Готов поспорить, что вы двое думаете о том, как бы выдать Сашу замуж ради выгодных связей, — говорю я, отталкиваясь от двери и шагая к ним. Сажусь на свободный диван, даже не дождавшись приглашения. — Я могу быть активом или пассивом. В зависимости от того, как вы на это посмотрите.
— И что же может предложить нам кто-то вроде тебя? — С насмешкой спрашивает сын.
— Голоса и предмет для гордости, — говорю я.
С тех пор как Кэш рассказал мне о семье Саши, я ожидал чего-то подобного и продумал все до мелочей. Я знал, что эти люди никогда не захотят, чтобы я был с их дочерью, не из-за беспокойства за нее, а из-за того, что потеряют разменную монету. Для них Саша — это всего лишь инструмент для достижения целей.
— У нас достаточно поддержки, — возражает отец Саши. — Все, что мы сделали для этого великого штата, хорошо известно.
— Что вы сделали? Скажите, мистер генеральный прокурор Гринвальд, вы вообще знаете, кто ваши основные избиратели?
Он презрительно смеется.
— Преступность снизилась по всему штату, особенно в Остине. Недавно мы разоблачили и ликвидировали крупную сеть торговли людьми! У нас надежная база среди среднего класса и элиты. Я давно в этом деле, парень. Знаю, что делаю.
— Преступность снизилась, но не благодаря вам, — говорю я, усмехнувшись. — В полиции Остина полно продажных копов. К слову, некоторые из тех торговцев людьми, о которых вы говорите, были полицейскими. И вовсе не они разрушили сеть торговли людьми, а «Steel Order», среди прочего. Мы избавились от «Broken Chains», одной из самых жестоких группировок на юге. Вы выглядите хорошо только благодаря нам. Что до голосов, да, вы имеете поддержку элиты, но это лишь малая часть избирателей Техаса.
— Что ты вообще знаешь о демографии избирателей? — Скептически спрашивает Дэвид.
— Знаю, что большинство избирателей Техаса — рабочий класс и жители пригородов. Знаете, кто заботится о снижении преступности? Мамы, водящие детей на футбол. И кого больше уважает рабочий, который пашет по восемьдесят часов в неделю, чтобы прокормить семью, — вас или механика из местного бара, который, кстати, состоит в мотоклубе? Кому они доверяют больше — политикам, которые повышают налоги, или мотоклубу, который спонсирует бесплатные обеды в приютах и молодежных центрах, чтобы их дети не попадали на улицы?
— К чему ты ведешь? — Уже с покрасневшим лицом спрашивает отец Саши.
— С тех пор как наш нынешний президент, Прист, возглавил клуб, мы открыли дюжину новых отделений по всему Техасу и еще несколько в Луизиане. У нас больше двух тысяч членов. Преступность по всему штату упала, особенно в Остине. К чему я веду, сэр, так это к тому, что без «Steel Order», который за кулисами создает стабильность в Остине и по всему Техасу, предвыборная кампания вашего сына — да и ваша карьера — обречены. Как думаете, что случится, если мы обнародуем доказательства того, кто на самом деле остановил торговцев людьми и уничтожил «Broken Chains»? Вы присваиваете наши заслуги, мистер Гринвальд. Что скажет общественность, если узнает правду?
Оба мужчины краснеют от злости, и я мысленно хлопаю себя по плечу. Рискованный ход, но, похоже, ночные исследования, начинают приносить плоды.
— Ты не сможешь обнародовать что-либо, не признав, что сам нарушил закон. Ты блефуешь, — рычит генеральный прокурор.
— Возможно, но вы не сможете посадить весь клуб, и у вас не будет доказательств против конкретных людей. А что скажет народ о генпрокуроре, который охотится на тех, кто приносит пользу? Мы победим в суде общественного мнения, а ведь мы оба знаем, что именно он решает судьбу выборов. В наши дни выборные должности выигрываются или проигрываются в медиа. Если вы пойдете против нас, вы только дадите нам платформу, чтобы разоблачить вас и вашего сына. Готовы ли вы рискнуть?
— Так чего ты хочешь? — Спрашивает Дэвид, вставая и начиная нервно ходить по комнате.
— То, о чем я говорю с самого начала. Сашу, — отвечаю я.
— А что получим мы? Должна быть какая-то выгода для нас, — спрашивает он, переходя в режим переговоров, как истинный юрист.
Я делаю паузу, притворяясь, что обдумываю, хотя на самом деле мы все уже обсудили с моими братьями по клубу на собрании накануне. Как и обещал, Кэш сдал меня президенту клуба, и у Приста нашлось что сказать. Но он всегда был справедлив и выслушал меня. Все могло бы сложиться иначе, если бы это произошло до того, как он встретил свою невесту Скай. Но теперь Прист знает, что такое любовь. Вместе с Найтом, Рипером и Кэшем они помогли мне разработать план на случай такого сценария.
— Вы оставите Сашу в покое и позволите ей жить так, как она хочет, с кем хочет. Взамен мы позволим вам и дальше приписывать себе заслуги «Steel Order». И сделаем публичное заявление о том, что Гринвальды имеют нашу полную поддержку на выборах.