Казалось, времени полно. Только парковка у входа уже была заставлена дорогими иномарками! Знакомый охранник на посту, как хорошо, что пропуск в сумочке.
— Ууу, всего неделя, как пропуска переклеивали,— сказал он, рассматривая размокшую картонку с коричневыми разводами.
— Ууу, сейчас везде электронные делают. А вы вообще меня уже давно в лицо знать должны.
Она поднялась быстрым бегом на пятый этаж. За дверью уже слышались какие-то разговоры, но она, превозмогая неловкость, открыла дверь и вошла. Сотни взглядов обратились на неё, но только один заставил её вздрогнуть: какой-то высокий мужчина, почти под два метра ростом, на вид от двадцати пяти до двадцати восьми лет, с густой щетиной и суровым взглядом из под нахмуренных бровей заставил её буквально задрожать. Так внимательно и жадно осматривал он её, абсолютно бесстыдно, словно в этом мире ему всё позволено.
— Ну, вот и моя дочь, Кетрин, пожаловала. Извиняем её за опоздание. Всё-таки женщины, что с ними поделаешь?
— Приятно познакомиться,— ответил выдающийся незнакомец.
Кетрин подала ему руку, а он сжал её с такой силой, словно хочет сломать все кости в её хрупкой ладони. Непонятно, с чего вдруг такое внимание, ведь с первого взгляда было видно: этот красивый молодой человек, пусть и не её типажа, может получить любую понравившуюся куколку и, конечно же, с помощью денег. Она вскинула глаза и ненароком встретилась с его карими глазами. Казалось, они вот-вот начнут метать искры.
— На этом наше собрание окончено! Всем спасибо.
Пришедшие так быстро собрали папки с документами, что девушка едва успела опомниться. Просторный кабинет опустел, и его широкое пространство стало пугать своей безлюдностью так, что хотелось скрыться. Она ощущала явную и неприкрытую раздражённость отца, а потому решила наступать первой:
— Почему вы начали его раньше? Я ведь пришла даже раньше нужного, а ты уже объявляешь, что всё закончено. Так сложно было дать мне хоть слово вставить?
— Ты не мужик, чтоб вставлять. Когда надо было, тогда и начали. Ты лучше объясни, что с твоим видом. Это что, мужская рубашка на тебе?
— Нет, это современная мода. Впрочем, тебе не понять, а ты и не пытаешься.
— А ничего, что тут стоял твой будущий муж? Ты бежала сюда, сломя голову, чтоб опозорить меня перед партнёрами, и ещё что-то там вякаешь? Я так и знал, что тебя в приличные места пускать вообще не стоит.
— Мой будущий кто??!
Откуда берутся слухи.
Кетрин игнорировала звонки от подруг, зовущих прогулять пары в ближайшей кофейне, но сейчас ей меньше всего хотелось разрываться между бессмысленными разговорами и своими тяжёлыми мыслями. Неужели родной отец готов отдать её замуж за ходячий шкаф без тени мысли в глазах, смотрящих на женщин, как на кусок мяса! Буквально продать за первого встречного и радоваться «выгодной сделке»! Своему любимому сыну, однако, он не предложил жениться на богатой старушенции..
«И самое главное: он даже не думал, что я могу отказаться! Как так, нет!?.. Да вот так. Уже поди думает, как обустроить мою комнату. Наверное, отдаст её Чарли! Держи, сынок, води сюда своих тёлок, а твоя сестра поживёт в подвале, прикованная к батарее... Или чего там ещё можно ожидать, что я стану домохозяйкой с пятью детьми, а муж будет делать мне замечания за каждую пылинку на паркете? Никакой разницы».
Показалось, что за спиной шепчутся. Она оглянулась — нет, почудилось. Все заняты своими делами, как и всегда. Странно думать, что кому-то до тебя есть дело.
«Что я всё время делаю не так? Может, надо начать вести себя, как стерва, чтобы тебя начали уважать?.. А я так и веду себя. Тогда в чём дело? В том, что мой отец стервознее меня?».
Телефон разрывался от уведомлений. Сколько бы она не отключала уведомления, ей писали всё в новых и новых группах и мессенджерах верные, но надоедливые подруги. Пришлось ответить. Должна же быть уважительная причина, чтоб довести её до той степени белого каления, что хочется разбить телефон об стену.
— Он опоздал, быть такого не может.
— Это она на него плохо влияет.. Смотри, как раз ему пишет!
Девушка обернулась вновь: две девчонки через парту явно насмехались над ней и даже не пытались этого скрывать. Наверное, это первый и единственный раз в их жизни, когда они смогли почувствовать себя значимыми и утверждёнными. Ей всегда было непонятно, почему бедных и мелких людей так волнует жизнь богатых и знаменитых, а тем до них дела нет.