— Это была не просьба!
С заднего сиденья выскочили два амбала, из которых даже один расправился бы с ней без труда. Они бросили её в на заднее сидение даже не связанную, но всё произошло так быстро, что она едва успела опомниться, а проходящие мимо люди не смели встревать, словно всем в этом бездушном мире всё равно на неё, и крепко держали её руки.
— Что происходит? Это такая шутка?!
— О, мне совсем не до шуток.
Дорога была такая долгая, что Кетрин уже успела устать от бесконечных попыток вырваться и дать отпор, так что она решила сберечь силы до момента, когда её, наконец, выпустят из этого джипа. В окне мелькали деревья, и это могли значить только одно: её везут куда-то за город.
— Ты ведь знаешь, чья я дочь! Ты хоть представляешь, что с тобой будет, когда он узнает? Он вернёт тебе десятикратно всё, что ты сделаешь со мной.
— Твой папочка дал мне добро.
Блефует. По крайней мере, он и правда знает, что Кетрин — дочь владельца нефтяной компании, одного из богатейших людей страны, и даже не пытается скрыться. Максимум, на что способен этот странный молодой человек, так это на шантаж, но и на это у её семьи хватит денег, а, раз уж его нескрываемая таинственная личность рассекречена, то тем более обойдётся без криминала. Нескоро, но машина приехала к шикарному коттеджу в десять этажей за тяжёлыми железными воротами и каменным бассейном в тысячу тонн.
Амбалы внесли Кетрин в комнату, похожую на кабинет. Посреди стоял стол морённого дуба, перед ним шёлковый ковёр ручной работы и куча стеллажей, закрытых на замок. Её бросили прямо на пол. На нежной коже непременно останутся синяки от такого грубого обращения!
— Может, хоть представишься?— спросила она дерзко.
— Раз ты не удосужилась не узнать обо мне ничего, рассказываю,— в его низком голосе звучала угроза. — Меня зовут Леон, мне 28 лет, я наследник ювелирной империи, но самое главное — не это! Я не привык отдавать своё чужому, но привык добиваться того, что мне принадлежит, причём брать это в надлежащем качестве!
Она начинала понимать, к чему он клонит, но осматривалась вокруг, не зная, куда бежать. В кармане лежал телефон, но подходящий момент не выдался, да и в этом забытом богом месте связь наверняка не ловила.
— До меня дошли слухи, что ты в моё отсутствие забавляешься с оборванцами..
Не буду!
Кетрин внимательно слушала его и, хоть внутри разгорался первобытный страх, ни один мускул на её лице не дрогнул. Пусть хоть запрёт её здесь, пусть закинет в тюрьму, пусть хоть убьёт на этом месте, — а такой, как он, способен на всё, уж это точно!,— но никогда она не прогибалась под мужчин и теперь не будет.
Для многих Леон был мужчиной из снов и воплощением влажный мечтаний. Ну, конечно, высокий и мускулистый, как древнегреческий бог, должно быть он не вылезает из зала, любуясь своим отражением в зеркале раздевалки.
Бархатный низкий тембр с восточным акцентом завораживает, как кобру звуки флейты факира. Древесный аромат масляных духов остаётся везде, где бы он не прошёл. Всё это в огранке строгого бархатного костюма и рубашки, непременно чёрной, начищенных до блеска лакированных ботинок из змеиной кожи, строгой осанки, уверенной позы и чувства вседозволенности. А эти чёрные миндалевидные глаза, густая щетина. Если бы брутальность была человеком, она была бы им. Чёрт возьми, это всё великолепно!
Но только со стороны. Как бы ни был хорош мужчина, пусть даже сам Аполлон спустится на землю, она позволит ему взять вверх над собой и хоть как-то ограничивать её свободу, тем более в таком приказном виде. Она и так терпела это слишком долго в своей семье!
— Да как ты смеешь следить за мной!
— Я должен знать, чем занята моя невеста.
Он улыбнулся, наслаждаясь её бурной реакцией и своим превосходством над ней. Дурочка! Неужели она не понимает, что именно эта строптивость и привлекает его в ней, а она продолжает заводиться на каждом слове.
— Делай со мной, что хочешь, но я за тебя не выйду даже под дулом пистолета.
— Я и так могу сделать с тобой всё, что захочу. Уж поверь! И не таких, как ты, уговаривали.
— Так зачем тебе я? Охоться «и за не такими».
— Думаешь, ты так уж и нужна мне?