— Неужели?! — спросила она, иронически улыбаясь, с опасным блеском в глазах. — Будем надеяться, что вы проявите к своему «племяннику» больше внимания, чем к своей «сестре», которую бросили в этом… заведении с дурной репутацией!
— Кто вам это сказал?
— Никто. Я сама обо всем догадалась.
— Вы хотите сказать, что разгуливали по дому? Ах вы, непослушная девчонка! — Дэниел был похож на разгневанного отца, отчитывающего расшалившегося ребенка. — Стоило мне оставить вас без присмотра минут на пять, как вы уже попали в…
— Если бы на пять минут, — перебила она его возмущенным голосом, — я бы тогда не догадалась, что вы, бессовестный негодяй, бросили меня в этом порочном доме!
— Слушайте вы, маленькая злючка, я не бросал вас! — Вздохнув, он запустил пальцы в свои темные густые волосы, стараясь скрыть охватившее его чувство тревоги. — Жозефина сказала мне, что прошел слух, будто Людовик Восемнадцатый бежал, и Наполеон вернулся в Париж. Если это действительно так, то между нашими странами снова начнется война. Поэтому нам надо как можно скорее возвращаться в Англию. Жозефина согласилась пойти со мной на пристань, где познакомила меня со своим другом, капитаном корабля. Я уговорил его перевезти нас завтра через Ла-Манш.
Если он подумал, что его тревога передастся и ей, то он ошибался.
Катрин с симпатией относилась к Жозефине, которая много страдала, но стойко перенесла жестокие испытания, а теперь мечтала начать новую жизнь, купить дом, чтобы зажить в нем спокойно и счастливо с любимыми сестрой и племянницей.
Но Катрин не могла простить Дэниелу, что он привел ее в дом с дурной репутацией, где не место порядочной девушке благородного происхождения. Вероятно, он решил, что она настолько наивна и далека от реальной жизни, что не догадается, в какое заведение он привел ее.
Катрин начала ходить по комнате, стараясь сдержать закипавший в ней гнев и подавить желание запустить ему в голову черепаховым гребнем, который все еще держала в руке.
Если бы она знала, какие муки ему пришлось испытать, оставляя ее на попечение Жозефины, которая заверила его, что Катрин будет в полной безопасности, окруженная заботой и вниманием… Он не знал ни минуты покоя, когда ему пришлось оставить Катрин одну и заняться поисками капитана корабля, который бы перевез их через Ла-Манш.
— Прошу вас, Кейт, будьте разумны, — уговаривал он ее, едва сдерживая раздражение. Он устал, улаживая множество дел, и ничего не ел с самого утра. — Вы думаете, я привел бы вас сюда, если бы у меня был хоть какой-то выбор? Я не мог поместить вас ни в один трактир без риска для жизни. Ваши волосы могли бы выдать вас нашим преследователям. Зато я договорился о нашей переправке на родину. Знаете, я был настолько предусмотрителен, что купил шляпу. Но Катрин не проронила ни слова.
— Душенька, посмотрите на вещи с другой стороны. Вы могли бы оказаться в худшем положении! — воскликнул он.
— Боже мой! Куда уж хуже? Нужно быть бесчувственным болваном, чтобы предположить, что бывают еще более худшие обстоятельства! Рядом притаился Наполеон, собравший огромную армию. Я даже не могу спокойно переплыть Ла-Манш, так как в порту меня поджидает наемный убийца! А я сижу здесь в нормандском доме терпимости с… с самым отъявленным развратником, какой когда-либо объявлялся в графстве Дорсетшир! Разве бывает положение хуже моего?
— Ах ты, маленькая злючка! — воскликнул он. — Прикуси свой ядовитый язычок, не то я не знаю, что с тобой сделаю!
Катрин поняла намерение Дэниела и мгновенно отскочила в сторону, не дав ему схватить ее за руку. Он, в свою очередь, вовремя догадался о грозившей ему опасности и ловко увернулся от тяжелого черепахового гребня, который пролетел мимо его уха и ударился об стену. Катрин заметила легкое дрожание в его голосе, но, то ли его душил смех, то ли гнев, сказать не могла.
Комната, минуту назад казавшаяся такой просторной, внезапно сократилась в размерах Единственным средством спасения оставалась дверь, и Катрин бросилась к ней. Она была уже в ярде от Дэниела, когда наступила на подол своего пеньюара, и упала бы, если бы сильные руки не подхватили ее и не уложили на кровать.
Дэниел навис над ней, словно скала, крепко держа ее за запястья раскинутых в стороны рук, так что любая попытка вырваться окончилась бы для Катрин провалом. Не зная, плакать ей или смеяться, она уставилась в его темные глаза. Хищная улыбка играла на его губах. Катрин с ужасом вжалась в мягкую постель, увидев, что губы Дэниела были менее чем в дюйме от ее губ.