С его колена я слетела, словно ошпаренная. Вампир вскочил, остервенело вытирая губы. Мы отвернулись друг от друга, и в зале повисло неловкое молчание.
— Пора спать, — я заговорила первая. — Завтра приедет отец, а я слишком много выпила, нужно быть в форме.
— Да, — тут же подхватил Одариан. — Вино какое-то коварное. Вроде легкое, а опьянило, словно дешевое трактирное пойло.
— Да, — с готовностью закивала я. — Больше никогда не буду его пить. Это же надо, на что его хмель толкает.
— Отвратительно, — скривился вампир.
— Очень неприятно, — поморщилась я. — Все свободны.
И первая покинула залу, спеша в свои покои. Никогда так не напивалась. Надо же было такое выкинуть! Тьфу, гадость какая. Я вспомнила прохладу губ кровососа и ожесточенно замотала головой.
— Чудовище! — быстро нашла я виноватого и захлопнула за собой дверь. — Чтобы я с ним еще хоть раз с ним танцевала! Даже руки не подам. Срочно в купальню.
Служанка, ожидавшая в покоях, послушно последовала за мной. Ночь я вертелась с боку на бок и никак не могла уснуть, все возвращаясь мыслями к прошедшему вечеру и упорно игнорировала его завершение. Вампир на следующее утро появился, как положено, когда я уже встала и привела себя в порядок. Мы обменялись холодными взглядами и сразу поругались. После этого напряжение отступило, и настроение начало подниматься. До приезда отца я была уже сама собой, как и мой ядовитый телохранитель.
Княжеская кавалькада въехала в ворота столичной резиденции уже за полдень. К этому моменту мы уже совсем не разговаривали с упырем, успев по третьему разу разругаться в пух и прах. Самое забавное, что с каждым новым скандалом мы явно все более распускали крылья, изгоняя осадок предыдущего вечера. И, когда князь со свитой вступил во дворец, мой телохранитель вольготно расположился на перилах лестницы и насмешливо наблюдал за шумной и веселой толпой придворных.
Я стояла на верхней ступени и мрачно разглядывала собственного отца, обнимавшего за талию мою же подругу. Это была вторая из трех моих подруг, самая скромная и тихая. Зато сейчас Маринетта сияла, как начищенный медяк, и кокетливо стреляла глазками в собственного государя.
— Вот это зрелище, — протянула я, разглядывая милую картину.
— Лиора?! — воскликнул отец, вставший, как вкопанный и округливший глаза.
— Ой, — пискнула самая скромная распутница в мире Мрака и спряталась за спину князя.
— Что ты здесь делаешь? — князь сурово сдвинул брови и продолжил подъем, забыв про новую пассию.
— Похоже, гадость моя, тебе не рады, — хмыкнул за спиной вампирюга.
— Молчите, чудовище, — мрачно отозвалась я. Эпитет «гадость моя» прилип ко мне пару часов назад. Он до того понравился упырю, что теперь не сходил с его холодного языка.
— Вампир?! — потрясенно вопросил князь Пронежский и по кругу обошел нас с телохранителем.
Остальные придворные вообще дальше не пошли. Маринетта совсем исчезла за их спинами, и мой гневный взор был направлен теперь только на отца. Одариан лениво встал с перил и кивнул князю. Это был не жест приветствия или уважения. Скорей, дань этикету, отданная с демонстративным пренебрежением.
— А что вас так удивляет, мой князь? — не менее сурово спросила я. — Это мой сопровождающий. Разве вы не знали, кому вручаете свою единственную дочь?
Вместо ответа отец отрицательно помотал головой, ухватил меня за рукав и потянул за собой, опасливо косясь на счастливого до безобразия вампира. Само клыкастое недоразумение шествовало за нами с отцом, сохраняя некоторую дистанцию. Тем неуютней чувствовал себя князь Пронежский. Лично меня просто распирало от всего, что произошло за последнее время. И больше всего от его отрицательного мотания.