— Так восхитись, мой дорогой кусочек мяса, — ухмыльнулся Одариан. — Спорим, ты бы даже читать не стала эту брошюру? Там даже картинок нет. Ты любишь книжки с картинками, так ведь?
Я хмуро взглянула на него. Без яда никак, да? Только что говорил о том… Тьма-а-а… Лиора, глупая гусыня, он же только что говорил, что ты ему… нравишься? Я выронила из рук двузубую вилку и потрясенно уставилась на него. А ведь он мне тоже нравится, кажется.
— Ау, Лиора, — Элион щелкнул перед моим лицом пальцами. — Ты что застыла? Книги с картинками любишь, спрашиваю?
Я моргнула, отмирая. Подняла вилку и вернулась к еде.
— Гадость моя, — он смотрел на меня с явной иронией. — Ты никогда не слышала слово — книга?
— Ну, что вы, Элион, я вообще читать не умею, — ответила я, отодвигая от себя пустую тарелку.
— Как плохо обстоит дело с воспитанием княжон, — вампир поставил локти на стол и уместил подбородок на ладони. — А дневник?
— Няня писала под диктовку, — деловито кивнула я.
— У твоей няни красивый почерк, — подмигнул мой телохранитель.
— Спасибо, я ей передам…
— Когда? — вампир изумленно изломил брови. — Ты ведь едешь к мужу, не забыла?
— Выпишу свою няню нашим с горгулом детям, — мило улыбнулась я.
Одариан стер с лица язвительную ухмылку и откинулся на спинку стула. Он снова разлил по стаканам хмельные напитки. Поднял свой стакан и провозгласил:
— За твоего мужа, да пошлют ему боги терпение.
После этого разом осушил стакан и посмотрел на меня.
— Ты не выпила.
— Не хочу, — ответила я, глядя на него исподлобья.
— За мужа пить не хочешь? — фальшиво изумился вампир.
— Не хочу, — мотнула я головой.
— Гадость моя, ты не хочешь пить за мужчину, который будет согревать твою постель? Того, кто будет дарить тебе ласки, и как следствие, детей? Того, кто будет оберегать тебя и почитать?
— За такого мужа надо обязательно выпить, — кивнула я и подняла свой стакан, заранее кривясь от жуткого вкуса вина.
— За мужа обязательно надо, — кивнул вампир, не сводя с меня неожиданно злого взгляда полыхнувших красным отсветом глаз.
— О, да, — воскликнула я, тоже отчего-то начиная злиться. — Мы обязательно полюбим друг друга и проживем счастливо долгие счастливые годы. За мою любовь!
И тоже махом осушила стакан. Одариан, все еще сжимавший в тонких пальцах свой стакан, с силой опустил его на стол, сверля меня едва ли не взбешенным взглядом. Тонкие губы расплылись в жесткой усмешке.
— Как замечательно. Невеста пьет дешевое пойло в грязном трактире за своего жениха. Надо будет об этом поведать горгулу, думаю, он оценит такой порыв, — язвительно произнес он.
Я задохнулась от сказанного упырем, но сузила глаза и подалась вперед.
— Да-да, расскажите ему так же, как вы бросили его невесту одну в гостинице, вынудив ее самой искать собственного телохранителя. А потом спаивали ее в том самом трактире. К тому же он не может не оценить ваших тостов.
— А как иначе, исчадие Тьмы? — Одариан тоже подался вперед. — Хоть так я могу выразить сочувствие этому несчастному идиоту, который решил связаться с тобой.
— И как велико ваше сочувствие? — с насмешкой спросила я.
— Так велико, что за душевное здравие горгула я готов напоить весь трактир, — с не меньшей насмешкой ответил вампир.
— Да будет так, — кивнула я. — Хозяин! Раздайте всем посетителям вашего самого лучшего пойла. Лорд Одариан угощает всех за душевное здоровье самого лучшего из горгулов, Анидара Горра орсан Хошшара.
Мой телохранитель смерил меня ледяным взглядом и швырнул кашель троллю.
— На всю сумму, — сказал он, глядя на меня.
— Слава Пресветлой, теперь я спокойна за своего мужа, — издевательски улыбнулась я.
— Мои расходы придется возместить горгулу, — отозвался Одариан, наливая себе очередной стакан.
— С чего это? — деланно удивилась я.
— С того, что его женушка транжира, — осклабился вампирюга. — Напомни записать потраченную сегодня сумму, когда вернемся в гостиницу.
— А вы еще и скряга, — удовлетворенно усмехнулась я. — Хам, грубиян, лишенный всяких приличий тип, теперь еще и скряга.
— Благодарю, — он с достоинством поклонился, — у моей личности много граней.
— Да, вы, дорогой мой, прямо бриллиант, — ехидно хохотнула я.
— Чистейшей воды, — произнес он. — За бриллианты.
— Или за их пыль, — фыркнула я, поднимая вместе с ним стакан.
— Под маленькими безжалостными ножками ядовитой заразы, — закончил тост упырь.