И мы дружно выпили, не сводя друг с друга злых взглядов. Трактир радостно шумел, заглатывая дармовую выпивку и славя почему-то не лучшего горгула, а его кровавость. Вампир насмешливо усмехнулся и отсалютовал посетителям трактира стаканом.
— Как видишь, за горгула они пить не хотят, — обернулся ко мне мой телохранитель.
— Тем лучше, значит, за этот праздник ему платить не придется. — Осклабилась я.
На меня скептически посмотрели, и трактир огласил ироничный голос Одариана.
— За жениха моей спутницы!
— За жениха! — загалдели нетрезвые посетители трактира. — И его невесту! Пусть боги будут к ним добры, а их дом наполнится топотом детских ножек!
— Целуйтесь! — раздался неожиданный крик, и трактир подхватил его. — Целуйтесь! Целуйтесь!
— Кто? — опешила я.
— Я с ней?! — со священным ужасом вопросил вампир. — Хозяин, им больше не наливать.
— Чего это, ваша кровавость? — раздались обиженные крики. — Кошель еще полон.
— Тогда пейте, за что говорят, отсебятины не надо, — велел вампирюга. — За горгула!
— За горгула? За горгула! — завопили посетители, и нас оставили в покое.
Вампир вернул мне свой насмешливой взор, и я скрипнула зубами. Затем демонстративно поставила перед ним свой пустой стакан, и Элион тут же наполнил его. Мой внутренний голос настоятельно требовал, чтобы я прекратила эти игры, потому что хмель уже давал о себе знать, но я отмахнулась от внутреннего зануды и упрямо посмотрела на вампира.
— Как видишь, я все исправил, так что твой женишок мне уже задолжал, — все никак не успокаивался мой телохранитель.
И вот тут местное вино окончательно поглотило мой разум. Я встала из-за стола и, покачиваясь, направилась на выход.
— Ты куда? — окрикнул меня Элион.
— Мне надоели ваши ревнивые выпады, — отмахнулась я и вышла за дверь. — Тьма, какая я пьяная, — пробурчала я себе под нос, припадая к стене и закрывая глаза.
Но тут же их открыла, потому что вселенная решила устроить предательский круговорот. Вдруг дверь вылетела с положенного ей места с оглушительным грохотом, и на улицу выскочил вампир. Он огляделся горящим, словно раскаленные угли, взором, втянул носом воздух и резко обернулся.
— Что значит — ревнивые выпады, человечина? — прорычал он. — На что ты намекаешь? Что я ревную? Я? Ревную? Тебя?! К горгулу?!!
— Катитесь к Тьме, — проворчала я, отталкиваясь от стены в намерении гордо удалиться… если получится. Земля просто зверски качалась под ногами.
Элион поймал меня, не сразу, надо признать, с первого раза он промахнулся, выругался и дернул мое неустойчивое тельце к себе.
— Так, значит, я ревную? — повторил он свой вопрос. — Ты хоть иногда думаешь, что несешь?
Гонора в тоне убавлялось с каждым словом, и закончил вампир, скорей, устало, чем с прежней яростью.
— Из чего тролли делают эту дрянь? — задал упырь следующий вопрос, но сразу же насупился и попробовал вернуть себе прежний заносчивый тон. — Так ты говоришь, что я ревную?
— Похоже на то, — кивнула я, обнимая его, чтобы обрести хоть какую-то опору.
Было такое ощущение, что местное вино в смеси со свежим воздухом становилось еще пьяней. Мне становилось все хуже, никакой легкости и веселья.
— Это ты решила, потому что я успел наговорить тебе всю ту чушь, когда ты только пришла? — хмуро спросил Одариан, поднимая мою голову кверху. — К архам, Лиора, ты пьяна, как… как… Короче, ты пьяная.
— Можно подумать, вы трезвый, — ответила я и зевнула.
Вампир ничего не ответил, отчего-то не сводя с моего лица взгляда. Затем сделал шаг, вынуждая меня отступить. Еще и еще, пока я не уперлась спиной в стену трактира, от которой так тщательно отходила. Сразу стало обидно. Я так старалась, а он! Теперь придется начинать все заново. Но начать мне ничего не дали. Лицо вампира вдруг заслонило собой мир, и рубиновые огоньки в глубине вновь темно-вишневых, практически черных в темноте глазах, приковали к себе мой зачарованный взор.
— Ты ведь очень пьяна? — спросил Элион, и я кивнула. — Хорошо. Надеюсь, утром ты ничего не вспомнишь об этом.
— Я постараюсь, — кивнула я, подаваясь к нему навстречу.
И наши губы встретились. Кто-то тихо застонал, отдаваясь во власть головокружительного поцелуя. И тут же ответом ему прилетел мужской стон и неясный шепот, который невозможно было понять. Вампир говорил на языке своего народа, а я зачарованно слушала его, не открывая глаз. А потом его губы накрыли мои.
— Значит, ревнуете? — спросила я, когда Элион оторвался от меня.