Обнаружив, что мест на студенческой парковке нет, Ярик повернул туда, где стояли машины преподавателей. Разделение, кстати, чисто условное — ни шлагбаума, ни сторожа в будке. Только табличка, информирующая о том, что студентам въезд запрещен.
Ярик уже выходил из машины, когда позади него остановилась раздолбанная «Нива». Водитель посигналил, но Ярик захлопнул дверцу и нажал кнопку на пульте, блокируя двери.
— Эй, ты! Убери машину! Это мое место!
Возмущенный женский голос ударил в спину. Ярик притормозил, услышав знакомые нотки. Нарываться в первые дни учебы не хотелось, но еще сильнее не хотелось опаздывать на занятие к Тихому-мирному. Может, удастся договориться по-быстрому?
Вежливая улыбка сползла с лица, едва Ярик понял, кто перед ним. Та самая выскочка! Строгий брючный костюм, высокие каблуки, волосы собраны в высокий пучок. Но тени, подводка и губная помада смотрятся чужеродно на кукольном личике Барби. Без макияжа она красивее — ярче, нежнее…
Так, стоп! Ярик тряхнул головой, отгоняя наваждение. Девчонка понравилась ему с первого взгляда, но стоило ей открыть рот…
— А ты дочка ректора? — насмешливо произнес он. — Если да, занимай любое место, никто слова не скажет. А нет — отвали.
Ответа ждать не стал — развернулся и помчался к проходной.
К концу первой пары встреча на парковке забылась. Тихий-мирный устроил опрос по строению костей позвоночника, и оказалось, что латинские названия всех отростков, впадинок и выемок надо учить наизусть. Полный трындец! Кто бы еще объяснил, как читать по-латыни, чтобы не выглядеть идиотом. «Фациас артикулярис супериор»? «Процессус мамилярис»? Лол!
С третьей пары Ярик намеревался смыться: по расписанию значилась латынь. Однако в свете открывшихся «перспектив» с анатомией, он понял, что язык хоть и мертвый, но при сдаче предмета жизненно необходимый. Так что в аудиторию он явился и место за задней партой занял.
— Яр, сигаретки не найдется?
Вадим бросил рюкзак на соседний стул. С ним Ярик сразу поладил. У них, как минимум, есть кое-что общее: отцы, озабоченные тем, чтобы медицинская династия не прерывалась. Другими словами, и Ярика, и Вадима засунули в мединститут, потому что «так решил папа».
— Держи.
Ярик протянул ему пачку.
— Может, вместе? Го?
Он взглянул на часы. До начала занятия десять минут, а курить на территории института строго запрещено. Значит, нужно пробежаться длинным коридором в другой конец здания и выйти на улицу, за забор. О, точно! Заодно можно глянуть, что там с машиной. Вдруг Барби эвакуатор вызвала.
— Го, — согласился Ярик. — Только быстро.
Они все же опоздали, но преподаватель еще не пришел. Зато у кафедры стояла Барби.
Капец! Настырная девчонка… Ярик не сомневался, что она явилась по его душу. Навряд ли перевелась в их группу.
— Не меня ищешь? — ухмыльнулся он, проходя мимо.
И только потом заметил, что в аудитории тихо, а одногруппники сидят по местам.
— Повторяю для опоздавших, — произнесла Барби таким тоном, что вдоль позвоночника побежали мурашки. Размером с кулак. — Меня зовут Дарья Степановна Морозова. Я ваш преподаватель по латинскому языку.
Упс!
Барби… преподаватель? Да гонит! Она вундеркинд, что ли? В десять лет школу закончила, в двенадцать — институт?
— А что, дипломы до сих пор в подземных переходах продают? — подал голос Ярик. — Папа рассказывал, в девяностых так было.
Кто-то захихикал, но смех быстро оборвался.
Барби… то есть, Дарья Степановна… одарила его таким взглядом, что захотелось спрятаться под столом. Зря она так. Это и заводило Ярика, заставляя его дерзить и нарываться.
— Фамилия, — потребовала она тихо.
— Ярослав Сергеевич Белов, — отрапортовал Ярик, отдав ей салют.
— Ярослав Сергеевич, извинитесь. Или покиньте аудиторию. С вещами.
Ярик несколько опешил от такого поворота. Вообще-то, он надеялся на пикировку, после которой Барби… то есть, Дарья Степановна… сбежит в слезах. Но извиняться? Перед ней?!
— Яр, ты чего? — шепнул Вадим, толкнув его в бок.
— Вы нас задерживаете, Ярослав Сергеевич, — добавила Барби, демонстративно взглянув на часы. — Крадете время у ваших… товарищей. Поторопитесь сделать выбор.
Ярик вспомнил, как отец предупреждал его, что выгонит из дома, если имя Беловых будет опозорено. Навряд ли он осуществит угрозу, но денег лишит, машину отберет и за отдельную квартиру неподалеку от института платить не будет. Значит, нарываться и дальше — себе дороже. Но и извиняться перед Барби он не намерен.