— Хотя, да… Вы же медицинский не заканчивали, — вздохнул он. — Лингвистический?
— Филологический, — машинально поправила его Даша.
— Так вот, Сергей Дмитриевич — известный хирург, светило, профессор.
«И-и?» — чуть было не спросила Даша, но вовремя прикусила язык.
Замдекана сделал патетическую паузу и продолжил, так и не дождавшись никакой реакции:
— В вашей группе есть студент. Ярослав Сергеевич Белов.
Опять пауза. Даша никак не могла уловить, чего от нее хотят. И при чем тут этот наглец Ярослав… Сергеевич Белов?!
— Он его сын? — догадалась Даша.
Так вот почему он так нагло себя ведет! Неужели нажаловался, гад?!
— Именно, — просиял замдекана. — И я хотел бы вас попросить… Но только между нами…
«Началось… — тоскливо подумала Даша. — Везде свой блат».
— Латынь — это такой предмет…
— Сложный, — подсказала она.
— Нет…
— Нужный любому врачу.
— Ну-у… Сейчас не выписывают рецептов на латыни. И диагнозы не ставят. Это, скорее, дань традиции…
Блять! Даша чуть не выругалась вслух.
— Вы о чем-то хотели меня попросить, — напомнила она. — Естественно, между нами.
— Вообще-то, Сергей Дмитриевич просил поблажек сыну не давать. — Замдекана опять вздохнул, как будто поставить Ярославу зачет автоматом было проще, чем спрашивать с него, как со всех студентов. — Но Нора Арнольдовна намекнула, что ее фонд выделит гранты для наших студентов…
— Простите, я не понимаю. Кто такая Нора Арнольдовна, что за фонд и, главное, какое я имею ко всему этому отношение? — витиевато перебила замдекана Даша.
— Нора Арнольдовна — мама Ярика. — Замдекана картинно закатил глаза. — И она обещала… кое-что. В обмен на поблажки для сына.
— А-а… — Дашу опять охватила злость. — И как же вы решили эту… дилемму?
— Как могли. — Замдекана развел руками. — По основным предметам с Ярика будут спрашивать по всей строгости. А латынь, уж простите, к ним не относится. Так что я вынужден попросить вас хотя бы не выгонять Ярика с занятий.
Все же пожаловался! Или донесли? Даша прикусила губу, размышляя. Встать в позу? Она работает здесь по временному контракту, оставаться не планирует. Пусть убирают Ярика из ее группы! И целуют в попу, сколько угодно. Но и ссориться с начальством не хотелось. Деньги-то не лишние.
— Вы простите, Дарья Степановна. Но… я мог бы ничего этого не рассказывать, — добавил замдекана, видя ее замешательство. — Это просьба. Хотелось бы договориться… по-хорошему.
— Видите ли, Давид Гермогенович, Ярослав меня оскорбил. — Даша решила не скрывать правду. — Я попросила его извиниться или покинуть аудиторию. Он выбрал второе. Но я понимаю… ваше желание уладить конфликт. И постараюсь в дальнейшем не допускать подобных ситуаций.
О, как завернула… Не иначе, как кофе подействовал.
— Я рад, что мы поняли друг друга, — улыбнулся замдекана.
— Но рисовать Ярику оценки лишь за присутствие на занятиях я не буду, — закончила мысль Даша. — Это непрофессионально. Он должен сдать хотя бы необходимый минимум.
— Что ж, так будет справедливо, — внезапно согласился замдекана. — Тем более, если Ярик будет получать баллы, ничего не делая, это заметят его однокурсники. А это ни к чему. Но вы не сильно на него давите. Договорились?
— Я рада, что мы поняли друг друга. — Даша вернула ему улыбку. — Я могу идти?
= 6 =
Немного остыв, Ярик сообразил, что выбрал не достойное отступление, а позорное бегство. И кому лучше сделал? На следующей паре Тихий-мирный опять будет дрючить группу, а как учить термины, если прочитать их правильно — проблема? Лучше бы извинился…
А еще в тот день он так неловко подставился!
— Ярик, ты почему не на занятиях?
Он чуть не поседел, услышав за спиной знакомый голос. Хорошо, знакомых рядом не было, а то позору не оберешься.
— Привет, мам. — Ярик медленно повернулся. — Ты что здесь делаешь? Папа… тоже тут?
— Папа на работе. — Мама усмехнулась. — Ты не ответил на вопрос. Кажется, у тебя сейчас по расписанию латынь.
— Меня с занятий выгнали, — брякнул Ярик, расслабившись.
У мамы глаза на лоб полезли. А потом она решительно схватила сына за руку.
— Пойдем.
— Куда? — запротестовал Ярик. — Мам, прекрати! Я не ребенок!
Какое счастье, что все на занятиях! И этаж почти пустой. Только вдалеке кто-то сидит на батарее.
— Разбираться, — ответила мама, отпуская руку.
— Не надо! Я… я сам виноват.
Поджав губы, мама смотрела на него с немым укором. Сквозь землю провалиться бы!