Нежное личико брюнетки побледнело.
— Вы шутите, мистер Блэквуд, вне всякого сомнения…
— Вообще-то нет, не шутит, — донесся вдруг от двери низкий, протяжный голос.
Китинг насторожился. Обычно он никогда не садился спиной к двери, но сейчас… Медленно повернув голову, он проговорил:
— Приветствую вас, Хейбери.
— Мисс Хэмптон, Камми, вы не оставите нас? — сказал маркиз. — Всего на минутку. — Он обошел вокруг стола и, взглянув на Камиллу, добавил: — Мне надо переброситься парой слов с давним приятелем.
— Да, разумеется. — Камилла поднялась.
Китинг же не сводил глаз с маркиза, севшего на освободившееся место.
— И часто вы наведываетесь в дамские комнаты этого клуба? — спросил Китинг, снова принимаясь за еду. — А ваша жена об этом знает?
Хейбери же взглянул на него в упор и тихо проговорил:
— А разве нам не полагается обменяться сначала приветствиями, а уж потом — колкостями?
— Да, вы правы, — кивнул Китинг, прекрасно знавший, что репутация маркиза тоже была изрядно подпорчена. — Что ж, Хейбери, поздравляю. Ведь вы обрели одновременно и жену, и этот замечательный клуб.
Маркиз кивнул:
— Да, верно. Заполучить что-нибудь одно мне бы не удалось.
— Что же именно было вашей целью? — осведомился Китинг, уже решив, что постарается поднять шум, если маркиз попросит его уйти. Или прикажет убираться вон.
— Жена, — незамедлительно ответил Хейбери. — И я рад составить ее счастье. Кстати, о счастье… Как думаете, что порадует ее больше — ваше присутствие в помещениях клуба, не предназначенных для гостей, или же ваше приземление на собственную задницу за дверью?
— Мне известно, что больше порадует меня, — ответил Китинг. Он тут же напомнил себе, что должен вести себя пристойно. — Поверьте, Оливер, я вовсе не собираюсь нарываться на неприятности, это не входит в мои намерения. Я пришел сюда только для того, чтобы пообедать и побеседовать с одной очаровательной особой.
— Ох, не верится, что вы способны вести себя прилично… — пробормотал маркиз.
«Кто бы говорил», — чуть не выпалил Китинг, но вовремя прикусил язык и, пожав плечами, проговорил:
— Люди ведь меняются, не так ли?
— Может, и так, — кивнул маркиз. — Но имейте в виду: я-то ничего не забыл. Кроме того, мне известно, что вы остановились у герцога Гривза, что, на мой взгляд, также не предвещает ничего хорошего. Поскольку моя Диана ощущает настоятельную потребность защищать дам, которые служат у нее в клубе, я не стану сидеть сложа руки и смотреть, как вы обманом втираетесь в доверие к Камилле.
— Она знает, кто я.
— Все знают, что вы Чертов Блэквуд.
Китинг снова пожал плечами. Только приобретенная за шесть лет привычка помогла ему спокойно принять оскорбительное прозвище.
— Она знает и то, что я кузен Фентона. Я сам ей об этом сказал. — Китинг придвинулся ближе к столу и тут же отметил, что Хейбери в ответ отодвинулся на такое же расстояние — не из страха, конечно же, а из предосторожности. Очевидно, маркиз не забыл о его способности затевать драки.
— Кстати, с каких это пор вы в разладе с Адамом? — спросил Китинг. — Ведь вы же раньше были большими друзьями…
— Вопросы здесь задаю я, а не вы. И поскольку вы явно вознамерились сблизиться с Камиллой, я хотел бы знать зачем.
Китинг криво усмехнулся.
— Давно ли вы стали ревнителем благопристойности, Оливер? Я ведь уже объяснил: она хороша собой и недолюбливает Фентона. — «И, подобно мне, совершила ужасную ошибку», — добавил мысленно. — Знаете, мне захотелось побеседовать с ней о моем кузене.
— И вы поговорили по душам?
— Да, мы поговорили по душам, и она пригласила меня зайти. Между прочим, леди Камилла отвесила мне изрядную оплеуху книгой. Надеюсь, после этого сообщения вы разрешите мне остаться.
Едва заметно усмехнувшись, маркиз утвердительно кивнул.
— Ладно, хорошо. Камилла!.. — бросил он через плечо. — Прошу вас, продолжайте обедать. Приятного аппетита. А если мистер Блэквуд вздумает досаждать вам, будьте добры, известите меня.
Камилла сделала книксен.
— Да, милорд, разумеется.
Как только Хейбери вышел за дверь, в столовой снова зазвучали голоса. Видимо, далеко не все в клубе «Тантал» были настолько же не осведомлены о прошлом Китинга, как леди Камилла. Он терпеть не мог, когда его называли «Чертов Блэквуд», но признавал это прозвище вполне уместным. Да еще эти бездарные стишки…