Часто приезжала Ирма. Когда одна, когда привозила дочь. Они с Кристиной много друг с другом разговаривали. Гуляя по лесу вдвоём или сидели в беседке. Я не мешал им. И не раз замечал, что Ирма плакала. А Кристина гладила её по голове, прижимая к себе и говорила что-то, утешая свою подругу. И как-то раз услышал, как Кристина требовала от Ирмы, глядя той в глаза:
— Обещай мне, Ирма?! — Та качала отрицательно головой. — Обещай, Ирма. Пожалуйста. Я знаю, что ты его любишь. Обещай мне.
— Обещаю. Крис, может всё обойдётся?
— Может обойдётся, а может нет. Но ты их не оставишь.
— Да, обещаю. Не оставлю. Крис… — Она опять заплакала, уткнувшись моей жене в плечо.
Часть 4. Искупление. Глава 2.
Осенью, когда деревья стали раскрашиваться желтым, красным, оранжевым, мы часто ходили гулять с ней в лес. С собой обязательно брали близнецов, которые теперь жили у нас дома постоянно. Они носились по лесу, как заведённые. Кристина смотрела на них и смеялась.
— Мама, папа, смотрите какие красивые листья. Мам, мы будем делать гербарий?
— Конечно.
Пацаны, часто подойдя к матери, дотрагивались до её округлившегося живота.
— Мам, а там наша сестрёнка?
— Сестрёнка.
— А когда она родиться?
— В своё время.
— А ты нас так же в животе носила?
— Так же, только живот был больше. Вас же двое было.
— Мам, а может там тоже две девочки?
— Нет, Игорь, — улыбалась Кристина гладя сына по голове, — там одна девочка.
— А как мы с Костей её делить будем? — Этот вопрос тогда поставил и Кристину, и меня в тупик. Мы оба посмотрели на Игоря вопросительно. А Костя подтвердил.
— Да, как мы её делить будем, мама?
— А зачем её делить?
— Ну как же? — Игорь рассуждал вполне с серьёзным выражением лица. — Нас же двое, поэтому каждому нужна сестра. У меня сестра и у Кости сестра.
— Игорь?! — Я смотрел на сына. — Она и так будет, и тебе сестрой, и Косте сестрой. Никого делить не надо!
Кристина засмеялась.
— А вы с ней вместе играйте или по очереди.
Игорь посмотрел на брата.
— Я первый с ней играть буду.
— Это почему? — Костик моментально насупился.
— Я старший!
— И что? А в ухо?
— Кому в ухо?!
— Тебе.
— Ай-яй-яй, мальчики! — Покачала Кристина головой. — Вот сейчас Сонечка смотрит на вас и говорит, что, если вы так будете себя вести, она ни с кем из вас играть не будет вообще.
— Как это говорит? — Удивлённо смотрел Игорь на мать.
— Она ещё маленькая! — Засмеялся Костя. — Она не умеет разговаривать. Она вообще у тебя ещё в животе!
— Умеет, Костя. Просто вы её ещё не слышите. А я слышу. Ты верно сказал, что она у меня ещё в животе. Поэтому слышать её могу пока только я.
— А что Соня ещё говорит? — Спросил Игорь.
— Говорит, что у неё хорошие братья и она вас очень любит, но вот только вы часто спорите и даже дерётесь. Вы что и с ней драться будете?
Оба пацана замотали головами.
— Не, мам, мы с ней драться не будем. — Это Костя. — Она же девчонка, да ещё и маленькая!
— Правильно! Она девочка и младше вас. — Поддержал брата Игорь.
— Ладно, мам, обещаем, мы с ней драться не будем. А играть будем вместе.
На седьмом месяце Кристина стала отекать. Начали сбои в работе почек. Её клали на сохранение. Но долго находиться в клинике Кристина отказывалась.
— Дочь родиться в срок. Не надо меня пичкать лекарствами. — Говорила она и возвращалась домой.
Незадолго до того, как Кристину увезли рожать, мы сидели с ней у себя в спальне. Она прижалась ко мне, поглаживая свой живот.
— Уже скоро, Стёпа. — Сказала она, глядя мне в глаза и улыбаясь. Почувствовал, как у меня задрожали руки. Встал перед сидящей на краешке кровати Кристиной на колени, обхватил её ноги. Закрыл глаза и увидел песочные часы на фоне огромного часового механизма. Шестерня под действием пружины провернулась, часовая стрелка уже стояла на числе «двенадцать», минутная передвинулась вверх, застыв в паре делений от часовой. Маятник качнулся, отсчитывая мгновения. Песчинки проваливались вниз и падая в нижнюю колбу, приближали неизбежное…
Я целовал её колени, её руки. Я понял в этот момент, что всё в моей жене было гармоничным. Даже её татуировки на ногах, на руках, на животе, на спине, к которым я был равнодушен и даже испытывал раньше негатив, оказались на своём месте. Сейчас я посмотрел на это другими глазами. Они идеально вписались в образ женщины, сидевшей передо мной, завершая её гармонию. Именно такой она и должна была быть. Если бы хоть чего-то не хватало в ней, то это была бы уже не Кристина, а совершенно другой человек. Мне становилось страшно от того, что я могу не увидеть её больше, не почувствовать бархат её кожи, не вдохнуть её запах, не услышать её голос и не тонуть больше в бездонной синеве её глаз. Она стала частью меня, причём самой лучшей и самой чистой. Потеряв её, я никогда больше не смогу чувствовать и осознавать себя единым целым. Это буду уже не я, а кто-то чужой. Кристина гладила меня по ёжику волос.