— Нет, не она, — авторитетно заявляли оппоненты. — Она спала в это время. Это долговязая не выдержала. Точно!
— Ничего, в последней серии обязательно выяснится, кто виноват в поджоге.
Сразу же после выхода в эфир первой передачи папаша Дубровинский выступил в прямом эфире подконтрольного ему канала с заявлением, что телешоу «Укрощение строптивых» — это политическая провокация, поскольку там задействована его дочь. И что эта провокация направлена против него лично, а также против правительства страны в его лице.
— Руководство канала играет на примитивных чувствах обывателей, над страстью мещан подглядывать в щелочку, — заявил он, кипя праведным гневом. — НТК делает деньги на страдании людей!
Однако никто не обращал внимания на его истерику. Все, затаив дыхание, смотрели «Укрощение строптивых».
Страна поддержала «строптивых», когда они объявили бойкот своему мучителю.
— И правильно! — слышалось в тренажерных залах и на модных тусовках в ночных клубах. — Пусть почувствует, почем фунт лиха! Девчонки не промах!
— А эта, самая молоденькая-то, — обсуждали в очередях к зубному в поликлинике, — какая форсистая девица! Нет, говорит — и все! А зубки-то у нее один к одному…
И при мысли о великолепных зубах Юли страдалец точно на заклание шел в кабинет стоматолога.
А потом дотошные журналисты откуда-то выкопали мужа Ольги Витальевны. Тот, опасаясь гнева супруги, прозябавшей в заточении, метал громы и молнии в сторону Проньшина. Одновременно он раздумывал, успеет ли сходить в трехнедельный поход на Алтай до возвращения жены из островного плена.
— Нам известно, чьи это происки! — многозначительно грохотал в вечернем эфире Андрей Андреевич. — И мы твердо заявим этому человеку: на этот раз его номер не пройдет! Нет, господин Проньшин! Не выйдет!
Еще через неделю страна замерла в ужасе, когда Алена, внезапно оказавшись Алексеем, побежала вешаться.
— Ух ты! — удивленно бормотал неискушенный среднестатистический мальчик из среднестатистической семьи. — Я такого еще не видел.
— Тьфу, мерзость какая! — негодовал среднестатистический папа мальчика. И градус его возмущения был тем выше, чем больше он восхищался Аленой прежде и чем чаще Алена присутствовала до этого в его сексуальных фантазиях.
— А я сразу говорила, что она какая-то не такая, меня не проведешь!
— заявляла среднестатистическая мама, довольная своей проницательностью.
А бабушка ничего не говорила, она воспринимала все происходящее, как сериал, нить которого давно утеряна, а конец известен заранее: все закончится хорошо.
Паук, уважаемый член байкерского клуба, увидел свою возлюбленную по телевизору в баре.
— Гля! — возбужденно заорал он, тыча грязным, покрытым машинным маслом пальцем в экран. — Да это же Надюха! Надо же, артисткой заделалась! А мы голову ломали, куда она подевалась!
Во весь экран, не подозревая, что за ней наблюдает камера, обнаженная Надя мылась под душем, щурясь от мыла, лезшего в глаза…
— Смотри-ка, бабуль, да это же твоя ветеринарша! — воскликнула Наташа, показывая на мелькавшую на экране Ларису. — Это она!
— Ах она такая-сякая… — проворчала бабушка. — Бросила нашего Васеньку, когда мы в Париже были. Хорошо, что соседи присмотрели. А сама сниматься в телевизор полезла.
— Ты же видишь, что с ней случилось, — объясняла Наташа старушке. — Ее похитили!
Ей невдомек было, что на месте «ветеринарши» в шоу «Укрощение строптивых» могла оказаться она сама.
Известие о том, что «строптивым» в наказание отключили воду и электричество, одновременно лишив их питания, было воспринято народом как изысканные зверства сценаристов. Лишь некоторые неискушенные граждане приняли их за чистую монету.
— Вот сволочь какая! — возмущались две заядлые собачницы на прогулке. — Уж ему и слова не скажи, сразу на голодный паек сажает!
— А что ты думаешь? Он же хозяин! Ему надо, чтоб они тише воды ниже травы были…
А потом «строптивые» одна за другой стали сдавать свои позиции, измученные голодом и невыносимыми условиями существования. Зрители восприняли их поступок неоднозначно.
— Надо было стоять до конца! — возмущался бородатый водитель «Газели», стоя на бензозаправке.
— Сам попробуй прожить без жратвы денек-другой, — парировал владелец престарелой иномарки. — А это ж девчонки, слабый народ. Чуть на них надавили — и они уже скисли…
Кассеты регулярно поступали с острова, и с той же регулярностью один-два раза в неделю выходили в эфир новые серии шоу.
Вскоре офис Независимого телеканала посетил следователь милиции.
Его немедленно провели в кабинет к Главному.
— Чашечку чаю? — слащаво улыбнулся Главный при виде представителя правоохранительных органов. — Вот, попробуйте, этот превосходный сорт называется «Шепот солнца в ветках елей на горе Фан-цзюй». Удивительный аромат!
— Требую выдать месторасположение и координаты острова, на котором находятся шесть русских гражданок, захваченных неизвестным террористом, — выдвинул свое требование следователь.
— Неужели вам не нравится этот сорт чая? — изумился Главный. — А вот попробуйте другой… Мы ведь ничего не знаем, совершенно ничего! Нам просто анонимно присылают кассеты из-за рубежа, мы их обрабатываем и пускаем в эфир. И все! Мы ничего не знаем!
— Предъявите упаковку от присылаемых кассет, сами кассеты, а также все, что может навести нас на след. Мы подключим к расследованию Интерпол.
— А как вам понравится «Отражение сосны в водах Янцзы в ясный полдень?» — заюлил Главный. — Но у нас ничего нет, абсолютно ничего!
Следователь ушел, до желудочных колик опоенный чаем, но при этом несолоно хлебавши. Главный с облегчением выдохнул после его ухода: в самом деле, ведь он совсем не дурак, чтобы своей помощью милиции зарезать собственными руками курицу, несущую золотые яйца. Черта с два!
Конечно же вся страна заметила, что Надя строит куры своему тюремщику. Последняя новость передавалась буквально из уст в уста.
— Вы смотрели вчера «строптивых»? Рыжая-то, скромница такая!