Примерно через час она была готова. Мисс Пелхэм сделала ей великолепную прическу. Это прекрасно, подумала Элиза. С такой прической Элиза выглядела гораздо моложе. И весьма кстати, потому что это ей поможет, когда она будет разговаривать сегодня с отцом.
Элиза встала из-за туалетного столика и подошла к окну.
Еще один холодный серый день. Голые деревья стояли, будто застывшие, в снегу. И в саду засыпало все тропинки, так что их было почти не различить.
Мисс Пелхэм чуть кашлянула у нее за спиной, и Элиза поняла, что некогда больше раздумывать. Ничего уже не поделаешь. Надо идти вниз. Служанка и так удивляется, чего она ждет.
Спускаясь по лестнице, Элиза увидела Дрейка, стоящего в холле внизу. Граф посмотрел на нее и восторженно улыбнулся. Ее рука сжалась на перилах. Похоже, что первый разговор состоится все-таки с ним.
Элиза успела сделать только еще один шаг. Граф стремительно бросился вперед, схватил ее за руку и сжал в своей. Затем он наклонился и посмотрел на нее очень пристально. Элизе пришлось плотно прижаться к перилам.
– В чем дело? Почему вы на меня так смотрите? – спросила она.
Почему-то всегда рядом с ним она задыхалась, будто ей не хватало воздуха.
– Я думал, что увижу темные круги у тебя под глазами. Но ты цветешь, как обычно. Это нечестно! Потому что я сам провел бессонную ночь. Ну конечно, только от одной мысли, что твоя спальня совсем рядом с моей, девочка!
– Пожалуйста, дайте мне пройти, – еле проговорила Элиза. – Меня ждет отец.
– Ничего подобного, – сказал граф. – Он не ждет.
Даррин повернул ее и повел быстро обратно вверх по лестнице.
– Я поговорил с ним, и он согласился дать мне еще одну попытку убедить тебя, что твое место рядом со мной.
Он уже тащил ее по коридору. Но услышав эту последнюю фразу, Элиза остановилась как вкопанная. Вцепившись рукой в волосы и поломав прическу, над которой все утро трудилась мисс Пелхэм, Элиза произнесла усталым голосом:
– О, вы можете наконец перестать преследовать меня? Я уже замучилась говорить вам «нет»!
Граф не ответил. Он обнял ее за талию и подтолкнул к открытой двери. Одного взгляда Элизе хватило, чтобы понять, что это его спальня.
– Как вы смели привести меня сюда? – прошептала Элиза, смущаясь, потому что ждала с нетерпением, когда он наконец ее поцелует. – Что обо мне подумают? Маргарет, отец, слуги…
– Мне все равно, что они подумают, – сказал он, поднял ее и положил на кровать. – Не волнуйся, никто сюда не заглянет.
Он закрыл плотно дверь и начал ходить туда-сюда по комнатке. Элиза прикинула свои шансы вскочить и выбежать отсюда и поняла, что их просто не существует.
По выражению его лица Элиза догадалась, что сегодня утром поцелуев можно не ждать, и сильно огорчилась.
А он начал все с того же:
– Я давно слышу от тебя, что ты не хочешь быть моей женой. Возможно, то, что я тебе сейчас скажу, мне вовсе и не поможет. Но, вероятно, я должен был сказать тебе это уже давно. – Он пожал плечами. – И все-таки я скажу это тебе сейчас. Ты согласна меня выслушать, Элиза? Обещай, что ты не будешь меня перебивать. И верь мне, пожалуйста. Верь мне.
Она кивнула, сконфуженная. Он выглядел таким решительным и таким отчаянным одновременно, как ученик на экзамене.
Когда она посмотрела на него, он на секунду закрыл глаза.
– Прежде всего, думаю, ты должна знать, что я племянник леди Скофилд.
Элиза молча смотрела на него. Она ожидала услышать все, что угодно, но только не это!
А он еще ухмылялся, довольный произведенным эффектом.
– Ты ведь, конечно, помнишь, не так ли? – спросил он. – Вечер в Лондоне у леди Скофилд? Струнный квартет? Вечер, когда твой кузен Майлс отвел тебя в сторону для того, чтобы выяснить, почему ты так опечалена.
У Элизы даже рот открылся от удивления, но, когда смысл слов дошел до нее, она плотно сомкнула губы.
– Ну вот, я вижу, что ты хорошо все помнишь. Дело в том, что я тоже был там. Я как раз только что приехал. И я всегда останавливаюсь у моей тети, когда бываю в Лондоне. Она так хочет. Хотя милорд Гриффин считает ее глупой и скучной, она очень тепло ко мне относится. Я появился на вечере слишком поздно. Да я и не очень торопился. И я как раз ужинал отдельно от гостей, когда ты и Майлс вошли в салон, находящийся рядом. Должен признаться, что я подслушал частично вашу беседу. Прежде чем я успел закрыть дверь, вы обронили мое имя…
Он помолчал, как бы давая ей время вспомнить то, что она тогда сказала Майлсу. И она действительно быстро припомнила – не все, но отдельные фрагменты своей беседы с кузеном. И свой насмешливый тон, и раздражение и неприязнь.
Элиза была поражена и смертельно испугана. Несмотря на это, она не могла оторвать свой взгляд от лица графа Даррина.
– Признаюсь, у меня у самого вспыльчивый характер, – сказал граф. – И я разозлился от того, что ты наговорила обо мне и моем доме.
– Я виновата, – произнесла Элиза чуть слышно.
Но он, казалось, даже не заметил.
– Нет, молчи! Помни, что ты обещала не перебивать меня. Эта речь самая трудная в моей жизни, и я хочу сказать все до конца. – Дальше он говорил долго, не останавливаясь. – В тот вечер я заглянул через приоткрытую дверь и увидел тебя. Ты как раз встала и подошла к камину. Ты была так очаровательна и прекрасна, что я почти забыл весь твой сарказм. Почти забыл. Но не совсем.
И вот, когда вы с кузеном снова присоединились к гостям, я принял решение. Я захотел во что бы то ни стало наказать тебя за грубость и, уж извини, за невежество. Ведь ты ничего не знала ни обо мне, ни о тех краях, где я живу. Твой отец заставил тебя отправиться в путешествие, и, не желая никуда уезжать из привычного тебе города, ты подвергла насмешке то, о чем не имела ни малейшего понятия.
Элиза снова захотела сказать, как ей жаль и как она виновата. Но вспомнив, что он просил не перебивать его, промолчала.
Граф продолжал:
– В начале декабря я приехал в свой замок и сделал все необходимые приготовления. Когда ты наконец появилась, я уже ждал тебя. Ждал, чтобы отвезти в этот старый дом. Никто не жил в этом доме уже несколько лет с тех пор, как там умер мой дядя, весьма эксцентричный человек. Но я сказал тебе, что именно это и есть мой замок. Ты не могла мне не поверить.
Сначала я думал оставить там тебя всего на один день. Просто, чтобы слегка наказать. Затем я хотел отвезти тебя в настоящий замок и посмотреть на твое смущение. Конечно, все это было нехорошо с моей стороны. Если хочешь знать, я чувствовал себя отвратительно. Это была просто месть.
Пурга изменила все мои планы. И поскольку мы оказались отрезанными от мира и запертыми вдвоем в старом доме, мне ничего не оставалось делать, как продолжать разыгрывать этот фарс.
– Я не понимаю, зачем все это понадобилось, – сказала Элиза, прервав его, потому что не могла больше молчать. – Почему вы не отклонили ваше приглашение? Вы могли даже объяснить моему отцу, почему вы не хотите меня видеть.
– Такое письмо было бы непозволительной грубостью, а я джентльмен. Но главным образом потому, что я был решительно настроен наказать тебя. И еще, если честно, потому что ты мне очень понравилась. У меня даже была сумасшедшая мысль, что ты и есть та самая женщина в лучах света. Эта женщина часто являлась мне как видение. Нет, не надо на меня так странно смотреть. Может быть, я объясню это тебе потом как-нибудь. Но я согласен, что все это было необычно, тем более что, с другой стороны, я не хотел иметь с тобой ничего общего. И все же я отправил твою карету в настоящий замок, который находится всего в миле от того старого дома. Уверяю тебя, что кучер и грум жили в более удобных условиях, чем мы с тобой. Если бы твоя служанка не заболела, я бы тоже отослал ее в замок под тем или иным предлогом. Мистер Кипп уже был там, но не успел сказать тебе, где расположен настоящий замок. Видишь ли, было очень важно, чтобы мы с тобой остались в старом доме одни. Чтобы тебе никто не мог помочь…