Бонни томно протянула руку – так, словно прежде они никогда не виделись.
– Разрешите мне взглянуть на ваше кольцо? – воскликнула она, сжав ладонь девушки неожиданно стальной хваткой. – Великолепно! Вы сами его выбирали или Франко?
– Вместе, – выдохнула Полетт, отдергивая руку, но прежде, чем она успела отстраниться, Бонни схватила ее другую руку, прижимая к себе.
– Как мы смотримся вместе? – хихикнула она. – Она такая крошечная, Франко!
Франко рванулся вперед, темный и удивительно грозный в своем белом свободном льняном костюме. Его глаза полыхнули, как пламя, чувственные губы сжались. Полетт увидела, как он напружинился, но исказившая затем губы улыбка явила собою шедевр хладнокровия.
– Как ты себя чувствуешь, cara?
Рука Бонни упала, а Полетт, облегченно вздохнув, отошла от нее подальше.
– Чувствую, что мне никогда больше не захочется летать на вертолете.
Франко поднял ее руку и нежно коснулся губами ладони.
– Ты выглядишь восхитительно.
Акт первый, сцена первая… Франко усадил ее на диван, сделал жест, чтобы подали вина, и бросил на Бонни разъяренный взгляд. Полетт потупила взор. Лоредана, усевшись рядом с ней и успешно загораживая от ее взгляда свою мачеху, стала болтать о чем-то глупом и никчемном. Франко, прогулявшись по комнате, остановился у окна, повернувшись спиной к присутствующим. Не прошло и нескольких мгновений, как Бонни оказалась возле него.
Неожиданно до ушей Полетт донесся какой-то шум. В дверном проеме появился крупный, крепко сложенный мужчина в инвалидном кресле. Густая копна седых волос украшала голову Карлоса Мендосы. За креслом возвышалась фигура слуги. Запавшие глаза жестко обозрели помещение, пока наконец не вперились в хрупкую фигурку Полетт.
Хозяин дома поднял руку.
– Подойдите-ка сюда, мисс, – отрывисто приказал он тоном старорежимного помещика.
Полетт беспомощно взглянула на Франко, а тот улыбался с искренним любопытством. Полетт поднялась и оказалась в центре лучей света, излучаемых огромным канделябром, высоко вскинула голову, распрямила плечи и двинулась вперед.
– Она шествует, словно королева, Франко! – Карлос бесцеремонно осмотрел девушку с ног до головы испытующим взглядом. – Невелика росточком. Грудь хорошая. Своенравна, – заключил он со знанием дела, заглянув ей в глаза.
– Может, заодно посмотрите и зубы? – с язвительностью предложила Полетт.
Мендоса на мгновение изумленно уставился на нее, затем одобрительно и громогласно расхохотался.
– Норовиста и с чувством юмора… Мне нравится. Но способны ли вы подарить Франко детей? – спросил он напрямик. – Вот в чем вопрос. Это главное.
Франко обхватил рукой ее напрягшиеся плечи.
– Для меня – нет.
– Пять лет замужем – и без детей, – свирепо возразил Карлос. – Тебе стоит об том подумать, Франко… пусть она хотя бы пройдет тесты на бесплодие – тогда я успокоюсь!
Полетт с трудом могла поверить, что весь этот отвратительный разговор ведется так, словно ее здесь и нет. Франко что-то быстро проговорил по-испански, отец бросил что-то в ответ, затем недовольно воздел руки.
Последовало приглашение к столу.
Когда они покидали комнату под пристальным взглядом Мендосы, Полетт прошипела на ухо Франко:
– Мне нужно с тобой поговорить!
– Если хочешь поссориться, то давай сделаем это наедине, – пробурчал он в ответ.
Полетт посмотрела в его глаза, которые прямо-таки пылали яростью. Она все же осмелилась поинтересоваться причиной его недовольства.
– Оттого, что ты спала с этим Трампом все пять проклятых лет! – швырнул он ей с откровенным отвращением. – Вне зависимости от того, принесло это какие-то плоды или нет.
Полетт побледнела, но сочла за благоразумие пока не затевать скандала.
Обед подавали за круглым столом, Полетт с облегчением обнаружила, что оказалась рядом с Лореданой. Она больше не могла выносить присутствия Франко рядом с собой.
– Для того поколения, к которому относится отец, семья и дети играют первостепенную роль в жизни, – вздохнув, прошептала сестра Франко. – Он вовсе не хотел вас обидеть, дорогая.
Но слова эти, хотя и произнесенные, вероятно, с добрыми намерениями, были лишь полуправдой. Понаблюдав за Карлосом Мендосой с полчаса, можно было с полной очевидностью убедиться, что ему совершенно наплевать на то, как отнесутся к его словам посторонние. Уже сам факт, что Полетт была женщиной, ставил ее в униженное положение. В присутствии мужа Бонни повела себя иначе. Она улыбалась и весело болтала, проявляя признаки крайнего расположения к Полетт. Ела Бонни очень немного, но ее высокий бокал для вина требовал постоянного наполнения. Отец с сыном разговаривали по-испански. Лоредана поддерживала беседу вежливо, несколько обеспокоенно, время от времени кидая тревожные взгляды на мачеху.