Полетт сделала глубокий вздох.
– А дальше?
– А дальше она сообщила, что любит меня, и мне пришлось отправить ее посреди ночи обратно в ту гостиницу, где она снимала номер. Но Бонни так настырна – она ведь не привыкла, чтобы мужчина ей отказывал. – Франко состроил ироническую гримасу. – И именно из-за Бонни я и привез тебя сюда. Мне хотелось держать ее на расстоянии.
– То есть я нужна тебе в качестве… качестве буфера?…
– Ей было бы крайне сложно забраться в мою постель, когда та уже занята, – сухо произнес Франко.
Полетт стала припоминать фразы, которые Франко произносил в подслушанной ею на террасе сцене, и тут же обнаружила, что в словах его не было ничего такого, что противоречило бы только что рассказанной им истории.
– Она ведь такая красивая, – смущенно пробормотала она.
Франко ничего не ответил. В наступившей тишине она слышала лишь стук своего сердца и тихий шорох прибоя.
– Выходит, я зря вспылила, – нерешительно, но честно призналась Полетт. – Извини, я ожидала…
– Самого худшего? Но ты ведь, кажется, всегда ожидаешь только этого?
Протянув руку, он помог ей подняться. Чувства Полетт все еще пребывали в смятении. Испытывая необычайное желание верить, что Бонни не является объектом его любви, Полетт пристально вглядывалась в лицо Франко, но в холодных чертах его не могла прочесть ответа. Франко не слишком легко выдавал свои эмоции.
Поддерживая Полетт за плечи, он повел ее вдоль берега. Только теперь она почувствовала боль в израненных ногах и расцарапанном ветками теле. Когда они достигли ведущих к дому ступеней, Франко почувствовал, что ноги Полетт подкосились и она начинает оседать. Мгновенно он подхватил ее на руки и понес вверх.
– Ну вот и последняя ступенька, – прошептал Франко, задыхаясь и ставя ее на ноги.
Он бережно довел Полетт до лифта и, когда двери закрылись за ними, прислонился к стене, тревожно всматриваясь в ее лицо. Неожиданно улыбка заиграла на его чувственных губах. Он протянул руку и, нажав кнопку «стоп», остановил лифт между этажами. Затем, обняв Полетт, прильнул к ней в страстном поцелуе.
– Но ведь кто-то может… – задохнулась она, когда Франко на секунду оторвался от ее губ.
– Если я не возьму тебя прямо сейчас, – хрипло произнес он, – я умру на месте.
Дрожащими от возбуждения руками Франко стал стягивать с нее платье, и Полетт стыдливо опустила глаза, с удивлением разглядывая свою обнаженную грудь, но одновременно задыхаясь от нетерпения. Она желала соития так же страстно, как и он. Франко наклонился и стал целовать набухшие соски, а Полетт зарылась лицом в его черные волосы, и непроизвольный стон сорвался с ее губ.
– Ты сводишь меня с ума, – прошептал Франко.
Опустив голову еще ниже, он погрузил язык в сокровенный треугольник между ее бедер, и Полетт стала сползать вниз по стене, пока Франко не подхватил ее.
– Нет… Не надо!… – пробормотала Полетт потрясенно.
Но он не слушал – и через мгновение она уже сама перестала думать о чем-либо, погрузившись в пучину несказанного наслаждения. Она лишь без конца повторяла его имя и ерошила пальцами его черные шелковистые волосы, полностью отдавшись сладости мгновения и теряя всякое понятие о времени.
«Я люблю тебя», – чуть не сорвалось с уст Полетт, но усилием воли она заставила себя сдержать эти слова.
– Нам пора отсюда выбираться, – проговорил вдруг Франко, показывая на красную лампочку, загоревшуюся на пульте управления лифтом. – Служба безопасности не дремлет.
– Что? – с ужасом прошептала Полетт.
Двери открылись, и он подхватил ее на руки, прежде чем она сообразила, что он делает. В паре метров от лифта находилась лестница. Силы небесные, очнувшись от сладкого дурмана, подумала Полетт, ведь этой бесстыдной женщиной в лифте была я!
Франко затащил ее в спальню, поставил на ноги и, прислонившись спиной к двери, расхохотался.
– Мы убежали оттуда словно шкодливые подростки! – воскликнул он, вытирая с лица непроизвольно выступившие на глазах от смеха слезы. – Со мною в жизни прежде ничего подобного не случалось.
Глядя в его улыбающееся лицо, Полетт ощутила, что любит этого мужчину до потери памяти.
А настроение того вдруг резко изменилось, и он произнес с неподдельной тревогой в голосе:
– Да я ведь совсем забыл про твою израненную ногу.
– А я и сама про нее забыла, – пробормотала Полетт.
Франко повел ее в ванную, вынул аптечку и, усадив на табурет, вытер ее ступни махровым полотенцем, затем осторожно смазал царапины йодом, и от жжения на глазах у молодой женщины выступили невольные слезы.