– Я вот о чем подумал, – поднял голову Франко. – Ты принимаешь противозачаточные таблетки?
Полетт испугалась.
– Нет.
Франко шумно вздохнул.
– Я тоже на сей раз не позаботился ни о чем таком… извини.
Полетт вспыхнула, стала в уме делать расчеты и решила, что риск забеременеть ничтожно мал.
– Довольно маловероятно…
– Русская рулетка, – страстно прошептал Франко ей на ухо. – Будь что будет! Никогда я еще не был столь беспечен.
– Думаю, тебе не стоит волноваться, – напряженным голосом выговорила Полетт.
Было крайне глупо забывать о том, что в действительности представляют их отношения. Обоюдное физическое желание заставило забыть о доводах разума, но в тревоге Франко все же содержалось нечто почти осязаемое.
– Посмотрим. – Он как-то странно взглянул на нее и пожал плечами. – Может, и к лучшему то, что мы собираемся пожениться.
– Но это же ненастоящая свадьба!
– Что такое настоящее, а что ненастоящее? – ухмыльнулся Франко, склоняя к ней голову. – Не уверен, что могу в этом разобраться.
– А я думала, что ты во всем разбираешься.
– Бывают моменты полнейшего помешательства…
– Например, в лифте? – сорвалось у Полетт с языка.
– С тобой я готов заниматься любовью где угодно, – прошептал Франко, теснее прижимая ее к себе и поглаживая ладонью низ ее живота…
– Вы выглядите восхитительно, – оглядев Полетт, удовлетворенно вздохнула Лоредана. – Мой брат упадет к вашим ногам бездыханный.
Полет остолбенела. Она не могла представить, чтобы Франко падал к ее ногам. Инстинкты его покоятся на гораздо более материальном фундаменте, а вот сестра его – безнадежный романтик. Впрочем, и Полетт рассматривала свое отражение в зеркале без излишних фантазий. Она вовсе не возражала против того, чтобы облачиться в красивое платье. Но ей не хотелось надевать на себя что-либо, столь напоминающее свадебный убор. Ведь все это фарс!
Но вот она стоит, украшенная брачной фатой – такой изысканной, какую только можно сыскать на свете. Белое платье было великолепно, украшено пышным воротником в елизаветинском стиле, покрыто роскошной вышивкой и завершалось изысканным шлейфом. Подобное одеяние казалось ей отнюдь не соответствующим состоянию здоровья Карлоса. Да она и предположить не могла, что тот проявит хоть какой-либо интерес к ее одежде.
– Все мои невесты одевались в белое, – неожиданно громко заявил Карлос Мендоса, когда она предстала перед ним в свадебном облачении. – Свадьба – событие, которое должно запомниться на всю жизнь!
– Но я же вдова…
– Веселая? – захохотал Карлос, крайне довольный тем, что ему пришла в голову эта заезженная шутка. – Не может быть и речи. Наденешь белое!…
Испытывая чувство необычайного унижения, Полетт стала стягивать с себя подвенечное платье. Лоредана, во время примерки взявшая на себя роль горничной, покорно принимала от нее детали одежды и бережно складывала на кровати, дабы никоим образом не повредить изящную материю. Когда сестра Франко наконец покинула Полетт, чтобы отдать распоряжения об обеде, той пришла в голову странная мысль, что всего лишь через сутки она станет замужней женщиной и мужем ее станет человек, которого она, чего греха таить, безумно любит, но который хочет, но совершенно не любит ее, ибо считает предстоящий брак лишь частью сделки, заключенной с целью ублажения умирающего старика и желанием заполучить в наследство его баснословные капиталы.
Полетт накладывала на лицо последние штрихи косметики, когда дверь вдруг без предупреждения распахнулась. В комнату ворвалась Бонни в облегающем голубом платье, сверкающем блестками серебристых звездочек. Полетт не видела эту фурию уже пару суток – с тех пор как наткнулась на них с Франко на террасе. На следующее утро за завтраком Лоредана сообщила, что Бонни улетела в Майами за очередными покупками.
– Вам что-нибудь угодно? – сухо спросила Полетт, взбешенная манерой Бонни врываться без стука.
Серые глаза той холодно скользнули по ее лицу, и Бонни рассмеялась.
– Ну и ну! Какой надменный тон! Вы же еще не стали членом нашей семьи, милочка.
Стараясь скрыть раздражение, Полетт бросила на нее безразличный взгляд. Затем спокойно встала, пересекла комнату и сунула ноги в туфли. Она не должна ничем выдать своего волнения. Отрицать красоту этой женщины было невозможно. Неужели Франко совершенно не трогали ее прелести?
– Вы на днях видели нас вместе, – высокомерно произнесла Бонни. – И это вас нисколько не удивило? Не взволновало?
Полетт неверной рукою провела по волосам расческой.
– Нет, я не заметила ничего волнующего, – солгала она.