– Конечно, нет!
– Интересно, на что вы еще способны? – продолжая смеяться, спросил Уолрейфен как бы самого себя. – Вы и Певзнер, случайно, еще тайком не продали снова побережье? Знаете, некоторые из моих предков это делали и извлекали приличную выгоду.
– Милорд, вы вправе оставаться здесь столько, сколько пожелаете. Я не пыталась предлагать вам ничего иного.
– Бетси, я думаю, она что-то скрывает. – Он с улыбкой подмигнул служанке. – Как вы думаете?
– О, думаю, мне лучше всего снова заняться работой.
– Хорошая идея, – согласился граф, продолжая раскачивать в пальцах карандаш. – Но сначала не принесете ли мне молока для чая? Миссис Монтфорд, видимо, совсем забыла обо мне.
Но, как вскоре выяснил Джайлз, миссис Монтфорд совсем не забыла о нем и не забывала на протяжении всех двух часов, которые он провел в ее крошечной гостиной, то просматривая бухгалтерские книги, то наблюдая за ее работой. Ее разговоры со слугами были четкими и профессиональными, и ее записи были такими же. Он не нашел в них ни единой ошибки и не мог найти, когда она обращала на него взгляд, полагая, что он этого не видит. А она поглядывала на него довольно часто. В комнате между ними установилась явная, почти осязаемая напряженность, однако Обри продолжала заниматься своими делами с обычной энергией и самообладанием. С плавной грацией и исключительной женственностью она двигалась по комнате легкими быстрыми шагами, шурша черными юбками.
Джайлз обнаружил, что ему доставляет удовольствие наблюдать за Обри. Находясь в своих апартаментах, она оставила непокрытыми густые рыжие волосы, и они почему-то выглядели более мягкими. Впадинки и изгибы ее стройной шеи могли быть высечены из кремового мрамора, и, как всегда, эти плечи, так элегантно отведенные назад, делали ее осанку воистину королевской. Время от времени отрываясь от бумаг, Джайлз тайком наблюдал, как менялось ее лицо, когда кто-нибудь из ее штата задавал ей сначала один, а затем другой вопрос. Иногда, очевидно, чтобы сосредоточиться, она сдвигала вместе брови. Но раз или два он заметил, что она улыбается, и ее улыбка согревала комнату.
Джайлз просматривал последнюю из папок, когда вторая служанка, Летти, вошла в комнату за чистыми скатертями. Он смотрел, как Обри подошла к одному из высоких шкафов, стоявших вдоль стены ее маленькой гостиной, и отперла его ключом, висевшим у нее на поясе. Она потянулась вверх – к самой верхней полке, – и Джайлз с интересом отметил, что из-под ее юбок показалось весьма соблазнительное нижнее белье.
Он представил себе, как его руки накрывают мягкие холмики, и у него во рту пересохло – нисколько не помогало даже то, что он пил уже пятую чашку чая.
Обри подала девушке стопку белоснежных скатертей, и та готова была уйти, но Джайлз, быстро встав, задержал ее.
– Летти, мы не хотели бы, чтобы в течение следующего часа нас беспокоили.
– Да, милорд. – Девушка вздрогнула при звуке его голоса.
– Будьте добры, сообщите об этом всем слугам в доме. Я должен задать миссис Монтфорд ряд вопросов по поводу этих счетов. Скажите Бетси, что она остается за старшую.
Миссис Монтфорд метнула в него мрачный взгляд, но ничего не сказала. Летти сделала глубокий реверанс, прижала к груди стопку чистых скатертей и выскочила за дверь. Миссис Монтфорд еще ненадолго задержалась у высокого бельевого шкафа, и как только дверь закрылась, Джайлз пересек комнату и остановился возле нее.
– Милорд, думаю, нужно перенести книги на рабочий стол, там больше места, – внезапно задрожавшим голосом предложила миссис Монтфорд, отпрянув назад к узкой дверце шкафа.
– Я сам возьму их, для вас они слишком тяжелы.
Несмотря на его благие намерения – ну разве они не были благими? – он не сделал ни единого движения, чтобы забрать книги, а вместо этого подошел еще ближе и взял Обри одним пальцем за подбородок.
Она взглянула на Джайлза сквозь плотную завесу темных ресниц и быстро опустила взгляд. Она была прекрасна, просто восхитительна, и внезапно в нем загорелось желание погрузить пальцы в ее густые рыжие волосы и коснуться губами ее губ. Рука Джайлза, словно обладая собственной волей, взяла ее за подбородок, и он заставил Обри снова посмотреть ему в глаза.
– Миссис Монтфорд, – тихо заговорил Джайлз, – быть может, пора прекратить эту игру друг с другом?
Обе лопатки Обри уперлись в бельевой шкаф, и она оказалась в ловушке между графом и дверцей шкафа.
– Ч-что вы хотите от меня? – прошептала она, побелев как мел.
– Именно в этот момент? – странно глухим голосом спросил Джайлз, придвинувшись еще на дюйм ближе, так что сквозь куртку почувствовал тепло ее груди. – Не вашего необыкновенного умения управлять домом.
Закрыв глаза, она с трудом сглотнула, и это сделало поцелуй неизбежным. Крепко держа Обри за подбородок, Джайлз склонился к ее губам. Она не оттолкнула его, но и не ответила на его поцелуй, а просто, застыв, стоически терпела, пока его губы прикасались к ее губам, зажимая их, втягивая и основательно пробуя их на вкус.
Джайлзу казалось, что это не он, а какой-то безрассудный, невоспитанный человек, каким он никогда не был. Страстное желание, жгучее и иссушающее, пронзило его. Он всем телом прижался к Обри, и она едва заметно задрожала, но, как он боялся, не от желания. Она вела себя почти как девственница, незнакомая с мужскими прикосновениями.
Джайлз понимал, что следует остановиться, но впервые в жизни самообладание отказало ему, он хотел Обри, хотел откровенно и безумно. Он снова прижался к ее губам и, чтобы не позволить ей уклониться от его прикосновения, скользнул рукой в ее волосы на затылке.
– Откройте рот, – шепнул Джайлз.
Продолжая дрожать, Обри послушно повиновалась, и Джайлз, скользнув ей в рот, стал взад-вперед поглаживать языком ее язык. Она, видимо, не знала, как целоваться, но его это мало беспокоило – ее рот был теплым, и дыхание душистым. Он слышал, как сам стонал, страстно целуя Обри и упиваясь приятным, горячим ощущением ее рядом с собой, однако совсем не заметил, когда Обри начала ему отвечать. Затем он понял, что маленькие нежные пальчики несмело движутся по его талии, своим теплом обжигая его тело. А потом ее язык нашел и коснулся его языка, нерешительно, но безошибочно, и она, все еще дрожа, осторожно поднялась на цыпочки. Это был слабый ответ, но его оказалось достаточно, чтобы кровь застучала у Джайлза в голове. Он почувствовал необузданное желание и свободу, словно сорвавшееся с привязи животное, и его взгляд метнулся к длинному крепкому рабочему столу.
Ему захотелось задрать Обри юбки и овладеть ею прямо здесь при ярком свете дневного солнца, падавшем в комнату. Джайлз представил себе, как свет превратит волосы Обри в горячий красный огонь, когда он вытащит из них шпильки, представил, как будут выглядеть ее оголенные плечи цвета алебастра на фоне дерева, представил ее маленькие обнаженные груди с темными и твердыми сосками и потянулся, чтобы коснуться рукой одного из них.
«Но этого нельзя делать – ничего этого нельзя делать», – сказал он себе, обнаружив, что дверь не заперта.
Ему повезло, что он вовремя остановился, потому что как раз в этот момент позади них раздался стук в дверь.
– Прекратите, – задыхаясь, прошептала Обри и, оторвавшись от его губ, с силой уперлась ему в плечи. – Уйдите!
Они успели отойти друг от друга к тому времени, когда в комнату вошел Дженкс, неся на согнутой в локте руке охапку длинных, похожих на шпаги листьев, поверх которых лежали большие белые цветы, но садовник, сильно покраснев, опустил взгляд.
«О Господи, – подумал Джайлз, – позор обеспечен».
– Прошу прощения, мадам, – пробормотал Дженкс, – вы приказали принести гладиолусы сюда, пока Ида не вымоет вазы.
– Да, конечно. – Обри со смертельно бледным лицом торопливо отошла от шкафа. – Пожалуйста, положите их на рабочий стол, Дженкс. Я просто... просто...
– Старалась вытащить паука из волос, – вмешался Джайлз. – Я увидел, как он спускается с потолка, и решил смахнуть его. – «Паук? Боже, что за бред! – ужаснулся он. – Все равно, Дженкс не поверил ни единому слову». – Мне говорили, что укус паука очень опасен, – запинаясь, добавил он.