А он все еще смотрит на меня, ожидая ответа.
“ Ммм, да, - выдавливаю я, мой тон слишком высок. “ Я всегда увлекался играми. Я зависаю в дверном проеме, обхватив себя руками, как будто эти объятия могут защитить меня от его пристального взгляда. “Я попал в ужасную автомобильную аварию, когда был подростком. Множественные переломы. Операции на тазу и ногах. Несколько месяцев я был прикован к постели.” Я рассказываю ему ту часть правды, которой готов поделиться. “Видеоигры и книги были единственными доступными развлечениями. Они поддерживали мой рассудок, когда я не мог ходить”.
Его взгляд снова скользит по дорогому прибору, как будто он знает, что я говорю не все. Но на этот раз он не называет это ерундой. И все же, когда его глаза снова останавливаются на мне, их интенсивность — беспокойство, сочувствие, узнавание — давит на меня, как правда, которую я не готова услышать.
“ Черт, ” говорит он. - Прости.
Это “дерьмо” каким-то образом делает его лучше. Это противоположно вежливой жалости, к которой я привык, когда делюсь своей историей, как делал тысячу раз в прошлых интервью. Это инстинктивно, честно, почти защитно.
“ Это было сто лет назад. Я отмахиваюсь от него, чувствуя себя неловко под тяжестью его сочувствия. “ Древняя история. Но страсть к играм осталась. Я указываю на комнату. -Очевидно.
Он медленно кивает, все еще наблюдая за мной.
Возможно, на этот раз Райдер и не назовет это чушью, но я все еще слышу это в своей голове.
Это становится слишком личным, слишком быстро. Мне нужна дистанция.
Пора отступать.
- Я позволю тебе делать твою работу. Я выхожу из комнаты. - Я не хочу нависать над тобой и отвлекать тебя.
Я сбегаю прежде, чем он ответит.
На кухне я дрожащими руками наливаю себе еще кофе, который мне не нужен. Мне следует перейти на ромашку или воду, что-нибудь успокаивающее, а не добавлять больше кофеина в свой организм. Мое сердце уже учащенно бьется оттого, что Райдер Эванс находится в моем доме и раскрывает мои секреты.
Я делаю глоток, когда понимаю, что следующим он направляется в мою спальню, и понятия не имею, в каком состоянии я оставила ее утром. Заправил ли я постель? Разбросал ли я повсюду одежду?
Я ставлю кружку на стол с такой силой, что кофе выплескивается через край, и бегу по коридору. Позади меня Райдер все еще работает в студии. У меня есть минуты две.
Мои ноги скользят по паркету, когда я врываюсь в свою комнату.
Кровать в ужасном состоянии — простыни скомканы, подушки перекошены, одеяло наполовину свалено на пол. Одежда разбросана по всем поверхностям. Вчерашний бюстгальтер висел на спинке кровати. Стул в углу завален отвергнутыми вариантами одежды с вечера пятницы.
Я двигаюсь, как тасманский дьявол. Хватаю одеяло, натягиваю его, разглаживаю по простыням. Взбейте подушки. Расправьте прикроватный столик. Я собираю одежду в растущий комок в своих руках — джинсы, свитера, неподобающий бюстгальтер, носки, которые оказались в разных концах комнаты.
В ярости я что-то пинаю. Мой беспроводной динамик летит по полу и исчезает под кроватью. Что угодно. Я спасу его позже. Прямо сейчас мне нужно спрятать буквально грязное белье.
Я в последний раз окидываю комнату пристальным взглядом и, когда больше не вижу никаких красных флажков, направляюсь к шкафу со стиральной машиной, чтобы бросить все, что у меня в руках, в корзину. Я опускаюсь обратно за кухонный стол, еще больше запыхавшись.
К тому времени, как в коридоре раздаются шаги Райдера, я сижу на табурете с открытым ноутбуком передо мной, изображая преданного делу учителя, работающего над планами уроков. За исключением того, что я не беру ни один текст на экране и не добавляю никаких входных данных. Мое единственное действующее чувство - это слух, и я перенастроила его на Райдера.
От мысли о нем в моей спальне меня бросает в жар. Это глубоко выбивает из колеи. Но под паникой скрывается пульсирующий, тревожащий пульс, это необъяснимое покалывание предвкушения.
Я не должна была представлять, как он стоит рядом с моей кроватью или как он будет выглядеть на ней. Но у меня в голове другие идеи.
Что произойдет, если я прямо сейчас встану, пройду по коридору и присоединюсь к нему? Если бы я уперлась руками ему в грудь и толкнула его спиной на мою наспех застеленную кровать?
Позволит ли он мне? Или он схватил бы меня за бедра и перевернул, вдавливая в матрас своим твердым телом, его мускулы придавливали бы меня, в то время как его мозолистые руки...
Внезапно коттедж наполняет женский голос, хриплый и драматичный: “Сарина снова почувствовала шепот его магии, когда с него соскользнули штаны”.