Ему повезло
Два слова. Вот и все.
Я откидываюсь на спинку дивана, прижимая телефон к груди, как подросток, впервые влюбившийся. Экран тускнеет, затем темнеет на фоне моей толстовки.
Подростковая влюбленность - вот на что похож этот кайф. То же головокружительное предвкушение, та же ужасная, чудесная боль от желания кого-то, в ком ты не уверен, что сможешь заполучить.
Общение с Райдером - это сложный кайф. Порыв, которого я не должна хотеть, но не могу устоять. Я жажду этого и больше, и меньше в равной мере. Меньше путаницы, неуверенности, этой суеты, которая выводит меня из равновесия. Больше его внимания, его юмора, больше огня, который он разжигает во мне, пламени, которое разгорается по моей коже, пока я не превращаюсь в человеческую версию новогодних искорок.
Экран телевизора погас, время ожидания игры давно истекло. Моя тренировка прекращена, эндорфины заменены другим уровнем. То, что возникает в результате флирта с катастрофой посредством текстового сообщения в пятницу вечером.
Мне следует встать. Смыть под душем пот, смятение и желание, которые поселились под моей кожей. Я должна провести вечер продуктивно, не мечтая о Райдере Эвансе.
Вместо этого я остаюсь на месте, уставившись на это последнее “Ему повезло”, отчаянно пытаясь разгадать секреты, стоящие за этими словами.
Я не могу заставить себя беспокоиться, что это неправильно.
Я хочу больше текстов. Больше танцев. Больше искр.
14
РАЙДЕР
Я была на пастбище для отела с самого восхода солнца, медленно объезжая стада, помечая новорожденных телят, убеждаясь, что каждого разделили на пары и кормят грудью, прежде чем перейти к следующему. Утро было хорошим: шестеро родились здоровыми, все стояли и кормились в течение часа. В такой день наша операция "корова-теленок" кажется не такой рутинной, а скорее привилегией. Побыть на природе, подышать свежим воздухом на земле, древней как само время, в месте, где никогда не бывает суеты. Несмотря на красоту и покой, царившие днем под открытым небом, моя спина болит от сидения на корточках. Солнце тяжело давит мне на плечи, и пот пропитывает рубашку даже в теплую апрельскую погоду. И мне еще нужно обработать последнее стадо, прежде чем я закруглюсь.
Я одной рукой поддерживаю ревущего теленка — этот боец, брыкается и извивается, как будто проходит прослушивание для родео, — а другой сжимаю регистратор, когда у меня в кармане жужжит телефон.
Вибрация пробивается сквозь послеполуденные звуки пастбища, мычание коров, птичьи споры на деревьях и отдаленный рокот реки.
Желтая метка должна быть нанесена до того, как этот маленький бычок сделает рывок.
Телефон снова звонит. Настойчиво.
Затем в третий раз.
Теленок пользуется тем, что я отвлекся, и наносит удар копытом прямо мне в бедро. Боль становится горячей и немедленной. Я выругался, усилил хватку и, наконец, засунул бирку ему в ухо. Он убегает в ту же секунду, как я отпускаю его, и мчится обратно к своей маме, высоко подняв хвост, победоносный в своем побеге. Я выпрямляюсь, колени протестующе подрагивают.
Я срываю зубами рабочую перчатку и выуживаю телефон из кармана, щурясь на экран. Начальная школа Харбор-Пойнт.
Черт.
Мой пульс учащается, когда я провожу пальцем, чтобы ответить. “Алло?”
- Мистер Эванс? Меня приветствует женский голос, вежливый, но напряженный.
-Слушаю.
- Это Линда из начальной школы Харбор-Пойнт. Линда Гамильтон, секретарь директора. - Я звоню по поводу Риса.
У меня сводит желудок. “ С ним все в порядке? Он ранен?
“ С ним все в порядке, ” быстро заверяет она меня. “ Но он был вовлечен в ссору с другим учеником, и директор Хьюз хотел бы поговорить с обоими родителями— - Она обрывает себя. “ С вами. Не могли бы вы заехать к нему в офис, когда заберете товар.
Ссора. Так говорят в школе, потому что Рис подрался.
Милый, мухи не обидевший Рис обменялся рукопожатием с другим ребенком. Почему? Что могло случиться?
Над ним издевались?
Вопросы стучат у меня в груди, как копыта по земле. Никто не поднимет руку на моего мальчика.
-Я буду там.
- Спасибо, мистер Эванс. Скоро увидимся.
Когда очередь замирает, я уже двигаюсь, оглядывая пастбище в поисках своей лошади. Она пасется в двадцати ярдах от нас, поводья волочатся по траве.
Я проверяю время: 2.47. Занятия в школе заканчиваются только через сорок пять минут. Но я нахожусь в глубине южного пастбища, до конюшен добрых пятнадцать минут езды. Если я уеду сейчас, то едва успею добраться до города.
Я пишу Реми, что ему нужно позаботиться о пометке телят в стаде Ридж. И мам, что я сегодня забираю Риса. Я засовываю телефон обратно в карман и свистком вызываю Мэйпл. Кобыла поднимает голову, поворачивая уши в мою сторону, затем подходит неторопливой походкой, как будто у нас впереди весь день. Мы этого не делаем.