– Если бы они только знали, что выбор сделан раз и навсегда! – воскликнула она. – Уилл, дорогой! Надеюсь, что все как-то само собой образуется. Ник устанет стараться впустую и уедет.
Уилл тяжело вздохнул: ему ситуация представлялась безнадежной.
– Боюсь, этого никогда не произойдет, Лора, – признался он. – Думаю, Ник решил взять тебя измором, так надавить на тебя, что ты вынуждена будешь согласиться жить с ним.
– Этому не бывать! – сказала Лора уверенно. – Что бы он ни сделал, пусть даже признается Барнуму и Бэйли в том, что он мой муж, я никогда не пойду на это. Ничто не заставит меня вернуться к нему, дорогой. Клянусь!
Прошел месяц, затем еще один. Лора не раз напоминала Нику о его обещании, но он не оставлял ее в покое.
Однажды Лора, стоя у зеркала и глядя на свое отражение, поняла, что так больше продолжаться не может. За эти два месяца она очень похудела, вид у нее ужасный: бледная, с синяками под глазами. Нервы расшатались так, что она вспыхивает как спичка по малейшему поводу.
Какими адскими усилиями ей удается оставаться трудоспособной, знает только она одна. Бессонные ночи и дни, наполненные тревогой, страхом, ожиданием новых неприятностей! Но работа есть работа, и все личные проблемы она, что называется, оставляла за дверью своего кабинета.
А в личной жизни Лора буквально разрывалась на части. С одной стороны, Ник без конца твердил о том, что она его жена, просил прощения, говорил о своей любви к ней. С другой – Уилл, который становился все более раздраженным и нетерпимым, заявлял, что Нику хватит потакать, пусть он идет и всем рассказывает, кто он. Уилл тоже говорил о своей любви и напоминал о том, что Лора любит его, Уилла, и заставлял ее признаваться, что Ника она уже не любит. Кроме всей этой нервотрепки была всегда срочная, неотложная работа. Иногда Лоре казалось, что она вот-вот взорвется, закричит, будет рвать на себе волосы, кататься по полу в истерике, лишь бы ее отпустило дикое напряжение. А бывало, ей хотелось только одного – убежать, спрятаться где-нибудь в тихом месте и спать, проспать целую неделю напролет.
Сначала Лора по возможности избегала Ника, теперь оказалось, что ей и от Уилла хочется куда-нибудь скрыться. Она больше не могла выносить сложившуюся ситуацию.
Так как оставаться в своем купе было небезопасно – Ник всегда мог ввалиться, – Лора стала проводить как можно больше времени у друзей, в частности у Милли с Лайонелом.
Милли приступила к осуществлению своего плана и изо всех сил старалась убедить Лайонела в том, что беззаветно любит его. Лора помогала ей, чтобы хоть на какое-то время забыть о своих проблемах. Она видела, Лайонелу льстит оказываемое ему внимание, и он потихоньку смягчался по отношению к Милли, но все равно упрямо продолжал держать ее на расстоянии. Лора считала, что он боится позволить Милли по-настоящему сблизиться с ним. Но на девушку его упорство не производило впечатления, и она еще больше утверждалась в желании завоевать любовь Лайонела.
Какие люди все-таки бывают странные, сложные и непостижимые, думала Лора. Вот Лайонел – он мечтает быть любимым, страдает и ждет, но свою любовь посвятил памяти холодной, бессердечной женщины, которой и в живых уже нет, в то время как хорошая, добрая Милли готова осчастливить его, одарить своей любовью и преданностью. Ну почему Лайонел так слеп и упрям?
Очень часто Лора и Милли заставали у него карлика Бенджи. Они вроде бы возобновили дружеские отношения, хотя это, пожалуй, слишком громко сказано, потому что на самом деле Бенджи очень изменился после смерти Дайаны и ни с кем не общался. С Лайонелом его связывало нечто общее, и он тянулся к нему, потерянный и жалкий, чтобы хоть как-то отогреть застывшую душу.
Бенджи почти не участвовал в разговорах, но, казалось, ему достаточно было просто находиться рядом с близкими людьми, так что иногда по выражению его лица было видно, что он небезразличен к происходящему. Пожалуй, он находил утешение в том, что слушал других, и Лора радовалась хоть какому-то проявлению чувств и интересов у этого несчастного карлика.
После представлений долгими вечерами Лора просиживала с друзьями, и это тоже утешало и подбадривало ее, потому что с ними она могла обсудить свои проблемы. Поначалу она ничего им не говорила, не желая обременять их тяжестью бед, свалившихся на ее голову. Но Милли с ее проницательностью и чувствительный к настроению других Лайонел видели: с их подругой что-то происходит, что-то беспокоит и мучает ее. Вскоре им удалось убедить Лору рассказать все.
Оказалось, что, когда поделишься своим несчастьем с понимающими тебя и сочувствующими людьми, становится легче. Они восприняли ее беду как свою и готовы были помочь, только не могли придумать, каким образом.
Преданная Милли ужасно разозлилась на Ника, возненавидела его так же, как и сама Лора.
– Что-то необходимо предпринять! – твердила девушка, но ни она, ни остальные не знали, что именно.
И вот однажды жарким летним вечером, когда все небо заволокло тяжелыми тучами и вспышки молнии освещали замерший в ожидании дождя городок и площадь перед цирком, случились два происшествия, после чего неприятности Лоры усугубились, а у Милли сбылась ее мечта.
Каждый раз, собираясь повидаться с Лайонелом, Милли самым тщательным образом одевалась и причесывалась. Лора заметила, да Милли и сама почувствовала, что в последнее время Лайонел стал обращать на нее больше внимания. Иногда его взгляд задерживался на ней дольше, чем раньше, выражение глаз стало совершенно определенным – в них появился интерес и любование. Но только на мгновение. А в целом он активно сопротивлялся малейшему проявлению увлеченности хорошенькой девушкой.
Милли уже потеряла всякое терпение и решила соблазнить Лайонела, как только представится такая возможность. Правда, определенный риск в ее замысле был. Их отношения сразу изменятся – в лучшую или худшую сторону, непонятно, но в любом случае стоит попробовать.
Оглядев себя критически в зеркало, Милли решила, что сегодня выглядит просто великолепно. Хоть бы ей удалось остаться с Лайонелом наедине…
В приподнятом настроении она направилась к вагончику Лайонела. Ночь сегодня странная – к вечеру собрались тучи, и воздух стал душным, давящая атмосфера предвещала ливень. Было уже достаточно поздно, но народ в цирке обычно засиживается за полночь, так что самое время заглянуть к любимому.
Дверь в вагончик была открыта, крыльцо освещено из комнаты. Милли постучала по косяку, и тут же появился Лайонел с приветливой улыбкой.
– Милли! Рад тебя видеть!
Он пропустил ее внутрь, потом нагнулся и поцеловал в щеку. Милли при этом легонько прижалась к нему грудью и на несколько секунд задержалась в этой позе, чувствуя, как напряглись его мускулы. Он затаил дыхание, а потом быстро подался назад. Милли одарила его лучезарной улыбкой.
– А Лора тоже зайдет? – спросила она. Лайонел кивнул. Милли почувствовала некоторое разочарование: как бы она ни любила свою подругу, сегодня хотелось бы побыть с Лайонелом вдвоем.
– Кто-нибудь еще придет? – спросила она.
– Может быть, Бенджи зайдет. Я никогда не знаю заранее, заглянет он ко мне или нет, не хочу спрашивать. Рад, что он начинает хоть как-то проявлять желание общаться. А ты замечательно выглядишь сегодня! – добавил он. – Розовый цвет тебе очень идет.
Милли улыбнулась довольно игриво.
– Да? Спасибо, Лайонел. Приятно, что ты отметил это. Знаешь, иногда мне непонятно, обращаешь ли ты на меня внимание вообще.
Он был явно поражен ее словами.
– Да что ты такое говоришь, Милли? – проговорил Лайонел. – Конечно, я обращаю на тебя внимание! Надо же сказать мне такое!