— А что это у нас тут? — вопрошает Фабиан и добавляет совсем другим, сухим лекторским тоном: — Назначение — экранирование. Судя по тому, как предмет слился с аурой, носится он уже давно.
— Экранирование? — хмурится брат. — Фреа, кроме кольца, на тебе есть еще украшения?
Фабиан наконец отпускает мои руки, выпрямляется. Я быстро сажусь. Голова кружится, боль не отступает, но я стискиваю зубы, касаюсь шеи, осторожно запускаю пальцы под воротник блузки.
— Цепочка с подвеской… Подарок папы на мое восемнадцатилетие.
— Могу я взглянуть? — Фабиан протягивает ладонь, будто имеет право что-либо требовать от меня.
— Нет!
— Другие украшения есть? — уточняет Элан.
— Нет, — брату отвечаю уже спокойнее.
Ведуны обмениваются задумчивыми взглядами.
— Однозначно камень.
— Странно. Зеленый камень в золотой оправе, изумруд вроде?
Киваю.
— Я его помню. Не замечал, чтобы он фонил…
— Зеленым может быть не только изумруд, — поправляет Фабиан снисходительно. — И фон слишком слабый и специфический, его заметит лишь мастер кристаллов. Больше сказать смогу после знакомства с самим камнем.
Я нащупываю под одеждой кулон, накрываю украшение ладонью в стремлении защитить.
Ни за что не отдам! Особенно ему!
— И что гораздо важнее, — Фабиан поднимается с земли, отряхивает брюки, — от чего или от кого камень прикрывает твою сестру. Или что скрывает. Пойду посмотрю, что осталось от «звезды» Морти, а вы тут пока пошепчитесь.
— Что происходит? — говорю тихо — не приведи боги Фабиан услышит! Мысль, что ведун касался моей ауры своими… грязными лапами, жжет сильнее недавнего физического прикосновения, сильнее воспоминания о нависшем надо мной ухмыляющемся лице.
— Твоя подвеска… — брат умолкает на мгновение, смотрит внимательно, серьезно. — Это разновидность защитного амулета. Выполняющие функцию экранирования кристаллы могут как скрывать владельца от поисковых заклинаний, отражая и искажая импульсы, так и маскировать нечто на нем самом, делая невидимым для поиска и диагностики, а иногда и для взгляда обычного человека. Например, другой амулет или некий предмет. Дядя Чарльз никогда не говорил о назначении подарка?
— Нет, — я всегда считала подвеску простым украшением. — Я нашла коробочку с кулоном на следующее утро после праздника. Там еще была записка от папы… — опускаю ресницы, воскрешая в памяти строку-просьбу. — «Обещай никогда не снимать его».
— Уверена, что подарок от дяди Чарльза?
— Да. Я знаю папин почерк. И когда тем утром я спустилась к завтраку, папа сказал, что кулон подходит к моим глазам.
— И все эти годы ты не снимала его?
— Нет, — папа ведь попросил не снимать, и я носила подвеску всегда, даже когда зеленый камень и скромная цепочка не подходили к случаю и наряду. — Элан, возможно, папа всего лишь хотел защитить меня. Ты же знаешь, у папы есть враги, и простых недоброжелателей вокруг полно.
— Тогда было бы разумнее выбрать амулет, предупреждающий или отражающий какие-либо негативные воздействия. Как ни странно, но сейчас я согласен с Фабианом. Тебе надо показать ему подвеску.
— Нет!
— Он мастер кристаллов, — брат бросает настороженный взгляд поверх моего плеча, убеждаясь в отсутствии посторонних ушей. — И не самый плохой, должен признать. Других в нашем распоряжении все равно пока нет.
— А ты? Или Тери?
— Мы оба ведуны широкого профиля, а кристаллы тема узкоспециализированная, с огромным множеством своих нюансов, поэтому мастера и обучаются на отдельном потоке. Для общения с камнями нужен особый дар, которого нет ни у меня, ни у Тери.
— Значит, у господина Кейри он есть?
— По крайней мере, это его стихия.
— Нет, — кажется, я возражаю уже в десятый раз. — Папа никогда не причинил бы нам вреда и не позволил бы сделать это другим. А верить господину Кейри оснований у меня нет.
Элан устало трет переносицу, поднимается с земли и помогает встать мне.
— Хорошо. Если ты не передумаешь, я могу показать твою подвеску другому знакомому мастеру, когда полечу обратно в Вальсию.
Правая нога внезапно отзывается болью, разбегающейся вспышками до самого бедра, и я спешно переношу вес тела на левую. Брат поддерживает меня, ведет осторожно к бродящему среди деревьев ведуну. Я прихрамываю, наступать на правую ногу больно и в груди по-прежнему покалывание. Слева. Сердце?
— Почему ты позволил господину Кейри провести диагностику?
— Он оказался возле тебя намного быстрее и раньше, — в голосе Элана укор.
Брат прав, хоть и не говорит прямо. Моя вина. И пострадать могла не только я, но и Элан и куда серьезнее, чем я.