Тем не менее, несмотря на очевидную пользу нашего брака, ни папа, ни дядя Кристофер никогда не заговаривали о возможности поженить детей. Во всяком случае, мне о том ничего не известно.
Элан рассказывает мне о Герре, осмотреть который мне еще не довелось. Обычный тихий город, уверяет брат, бесконечно далекий от Эжена, столицы Вальсии, или иных крупных городов крупных королевств. Но есть приглашение от супруги градоправителя Герре, а это прекрасная возможность поехать в город, познакомиться с его жителями, быть представленной здешнему высшему свету. Разумеется, я понимаю, сколь сильно высшее общество в провинции отличается от столичного, однако не вижу в том ничего плохого, наоборот, тут люди должны быть проще, более открыты и менее склонны к фальши, к притворству и поиску собственной выгоды везде, где только таковую можно найти.
Перед сном я решаю принять ванну, и Лариса собирает все необходимое. Из-за размеров предоставленной в наше распоряжение комнаты, отсутствия раздельных спален и гардеробных большая часть багажа остается в холле, кое-как, наспех задвинутая в закуток под лестницей, нераспакованная как должно, и горничной приходится постоянно спускаться вниз, искать нужные вещи в сундуках, открытых на всеобщее обозрение. В спальню мы забрали только самое необходимое, совсем немного одежды на первое время и драгоценности, на чем настояла Катерина. Сестра же говорит, чтобы я взяла с собой Ларису или ее, чтобы ни в коем случае не оставалась надолго одна в ванной, но я лишь отмахиваюсь. Глупость какая — идти в ванную с сопровождением, будто мы до сих пор живем в те темные, дикие времена, когда леди и помыться без помощи служанок не могла.
Горячая вода расслабляет, душистая пена, поднявшаяся белоснежными шапками над бортиками ванны, окутывает сладким ароматом роз, погружает в воздушную негу, в зыбкую полудрему.
Надо рассказать Элану о трещине, брат должно быть известно, что это может означать.
Или лучше Катерине?
Нет-нет, Элану. Сестре я еще не поведала об истинном назначении папиного подарка, а о том, что Фабиан едва ли не украл у меня кулон, и вовсе никому не решилась рассказать.
Стыдно. И стыдно вдвойне от того, как легко позабыла я все, чему учил дядя Кристофер, как бездумно, мгновенно поддалась власти страха, наполовину животного, парализующего. Следовало не теряться, словно я и впрямь беспомощная, изнеженная леди, словно нечем мне ответить, кроме как завизжать погромче. Или дело в том, что никогда прежде мне не приходилось защищаться, никогда не приходилось применять на практике некогда изученное?
Хрупкая сфера покоя, ленивых размышлений лопается мыльным пузырем, когда я слышу шаги по ванной комнате.
Вздрагиваю, открываю глаза и вижу возле ванны Фабиана, невозмутимого, рассматривающего меня по-мужски оценивающе в рассеянном свете кристалла под потолком.
Бросаю быстрый взгляд на чуть осевшие холмики пены, убеждаясь, что та еще не растворилась полностью, открывая слишком наглому взору недозволенное.
— Господин Кейри, — произношу как можно спокойнее. Пусть не думает, будто его визит в ванную может меня напугать. — Вам не кажется, что вы переходите всякие возможные границы допустимого?
— Нет, не кажется, — даже сейчас, даже в такой скандальной ситуации в голосе его звучит насмешка. — А вам, леди Ренье?
— Нет, мне не кажется, — повторяю я и отворачиваюсь. — Я это знаю.
— Там есть щеколда, — Фабиан указывает на дверь за своей спиной. — Полезная штука, между прочим, особенно когда живешь в общежитии.
— Я полагала, этот дом принадлежит лорду Данмару.
— А общаги при учебке принадлежат корпусу, что вовсе не означает, будто ванная, одна на этаж, кстати, полностью переходит в единоличное распоряжение каждого свежезаселившегося адепта. Ванная-то одна, а адептов на этаже много…