Это ужасно. И я должна что-то предпринять, поговорить с лордом Данмаром, изменить странную эту ситуацию. Как бы там ни было, будучи его невестой, я не должна жить под одной крышей с посторонними людьми, не являющимися ни нашими родственниками, ни работающим в доме персоналом, ни, на худой конец, нашими гостями, ведущими себя именно как хорошо воспитанные гости, не как полноправные жильцы. Я не училась в корпусе, не жила в общежитии и не хочу начинать делать это сейчас. Я готова потерпеть немного, но не всю же жизнь!
Не теперь, когда Фабиан столько себе позволяет.
Не теперь, когда сестра рискует безопасностью окружающих и мною в полубезумной затее вынудить папу разорвать нашу с лордом Данмаром помолвку.
Ванная, хвала богам, пуста, и я не забываю задвинуть щеколду на двери. Чищу зубы, умываю лицо, а когда выпрямляюсь над белой раковиной, то вижу в зеркале мужчину. Он немолод, похоже, высок ростом, с лицом худым, аскетичным, длинными седыми волосами и носом, точно клюв хищной птицы.
И он прозрачен наполовину, отчего отражение его в зеркале норовит размыться, будто стертое движением руки.
Я вздрагиваю, оборачиваюсь резко. На мне халат поверх ночной сорочки и едва ли кого-то в наше время удивишь обнаженными женскими щиколотками, но его, визитера незваного, не должно быть здесь! И я не знаю его, мне незнакомо лицо это с глазами темными, горящими неожиданно ярко вопреки чуть трепещущему прозрачному телу.
Мужчина склоняет голову на одно плечо, затем на другое, изучая меня, словно занятную диковинку.
— Ты видишь меня, — не вопрос, утверждение.
— К-кто вы? — голос мой срывается.
— Встречный вопрос — кто ты?
— Я? Леди Фреа Роза Ренье, невеста…
— Ты человек, — моего ответа незнакомец будто и не слышит. — И в то же время… хм-м, забавно.
Он делает шаг ко мне, и я понимаю вдруг — мужчина не идет, но плывет над самым полом, не касаясь его. Приближается, тянет белесую руку к моей груди и я, не выдержав, срываюсь на крик. Незнакомец морщится с досадой, однако руку отдергивает и расправляет плечи, становится выше ростом — а может, всего-навсего немного приподнимается над полом, возвышаясь надо мною, словно белая башня. Я умолкаю, смотрю на него снизу вверх, чувствуя себя жалкой, бессмысленной, как большинство моих подруг по вальсийскому двору, беззаботных легкокрылых бабочек, не способных существовать без пестрых цветов титула и тепла денег родителей или мужа.
— Значит, Ренье, последняя дочь последнего рода.
— Я… я не последняя…
— Последняя — пока род не продолжится следующим отпрыском Ренье, — возражает мужчина снисходительно. — До той поры ты — последняя в роду. Я же не говорю, что ты единственная.
Сквозь шум льющейся из крана воды доносятся торопливые шаги, сменившиеся стуком двери — кто-то по ту сторону порога дергает за ручку в тщетной попытке открыть створку, — и нетерпеливым стуком в дверь.
— Фреа? — зовет Элан.
— И на сей раз эта умница заперлась, — добавляет Фабиан раздраженно.
— Фреа, все хорошо?
— Даже вмешательство Белой смерти тебя не спасет, — незнакомец склоняется ко мне, голос его падает до едва слышного шепота. — Чего он хотел, на что рассчитывал, играя с силами, ему неподвластными?
— Кто? — я тоже шепчу, вжимаюсь в раковину позади.
— Твой отец, кто же еще? — мужчина позволяет себе усмешку, короткую, чуть презрительную.
— Папа…
— Самоуверенный дурак, как и большинство представителей нашего рода. Потому, полагаю, вы и выжили. Дуракам везет, сколь известно.
Створка содрогается, но выдерживает. Незнакомец выпрямляется, отплывает от меня, постепенно тая прямо на моих глазах.
— Да отойди ты, крутой придворный ведун!
— Что тут происходит?!
Катерина?
Видят боги, ее только здесь не хватало.
— Стихию не остановить, не удержать, не подчинить по-настоящему, — мужчина почти исчез, от его тела остаются лишь серебристые линии контуров, да и те растворяются в воздухе, и только голос, негромкий, насмешливый, продолжает звучать четко, явственно. — Ее можно смирить, она может склонить голову, признавая право того, кто в глупости своей мнит себя сильнейшим, но однажды, рано или поздно, она восстанет, выплеснется, вырвется на свободу и тогда все, кто окажется на ее пути, познают истинную ее мощь. Не веришь мне — спроси любого ведуна.