Окружающий особняк сад был невелик, но аккуратен и ухожен, как и положено при состоятельных хозяевах. Подобрав юбку темно-синего платья, я вышла через вальсийское окно в сад, вдохнула полной грудью свежий воздух, по вечернему прохладный, напоенный ароматом цветущих роз, оглядела ровно подстриженные кусты вокруг. Мужчины присоединятся к дамам не сразу, сначала покурят и пропустят по стаканчику чего покрепче, так что в моем распоряжении есть минут десять-пятнадцать, прежде чем Фабиан меня хватится. Эдите и остальным особого дела до меня нет, Катерина и Фреа тоже вряд ли заметят мое отсутствие, им, удовлетворяющим жадное любопытство жительниц Герре, вообще не до того.
Я прошла немного по посыпанной гравием дорожке, вновь огляделась.
Ну не показалось же?
— Эй, — неуверенно позвала я вслух, — вы здесь?
Шорох крыльев позади, слабая дрожь земли под ногами, и я резко обернулась.
Обернулась и, вероятно, сделала это слишком уж круто, с заносом вперед и потому едва не ткнулась носом в лоб выпрямляющегося горгула.
Да что за день сегодня такой? То в Строма чуть не врезалась, то теперь вот горгула домогаюсь бессовестно.
— Леди Грейн, — горгул отшатнулся в попытке увернуться от столкновения, неловко взмахнул крыльями у самой земли, силясь удержать равновесие и поднимая в воздух пыль и мелкий сор.
— Ой, простите, — пробормотала я. — Я… случайно.
«Я случайно» — любимая фраза Лиины, моей подруги, однокурсницы и по совместительству младшей принцессы правящего Дома Флорансии. Учитывая, что, по уверениям Ли, масса странных событий в ее жизни, включая знакомство с ее любимым мужем, началась именно с «я случайно», сразу стало как-то не по себе.
— Вы простите, леди Грейн, — извинился горгул и все же выпрямился, сложил крылья за спиной. — Я не должен был вас пугать.
— Что вы, я… не испугалась. Просто… неожиданно вышло.
— Простите.
— Ничего.
Горгул оглянулся на освещенные окна музыкального салона.
— Леди Грейн, могу я поговорить с вами… наедине?
— Можете, разумеется, — не стала отказываться я. — Только, по-моему, мы и так наедине.
— Не совсем, — горгул вдруг протянул руку. — Позволите?
— Да, но что… — растерянно начала я, но горгул шагнул вплотную ко мне, обнял за талию, привлекая к себе, и… взлетел.
Прямо с места, одним мощным рывком под шелест расправляемых крыльев. Внезапно образовавшаяся под ногами пустота вынудила инстинктивно прижаться к единственной опоре, а пуще того вцепиться в нее мертвой хваткой. К сожалению, длинное платье с пусть и коротким, однако все же шлейфом мешало обхватить горгула ногами, зато ничто не могло мне запретить обвить его шею руками и с невольно вырвавшимся визгом уткнуться лицом в твердое, прохладное на ощупь плечо.
Предупреждать же надо!
— Я полагал, вы не боитесь высоты, — с легкой насмешкой заметили над моей макушкой. — Вы ведь летаете на «звезде».
— Не боюсь, — отозвалась я, но голову поднять не рискнула. — Однако «звездой» я обычно управляю сама и на ней надежнее как-то…
— Хотите сказать, на мне не так надежно?
Издевается, что ли? И прозвучало… слишком двусмысленно.
— Я хотела сказать, на «звезде» привычнее, — поправилась я. Но все равно двусмысленно.
Демоны побери!
Смутно знакомый запах щекотал нос — мокрая земля и дождь. На развалинах я, конечно, ничего не почуяла, однако сейчас, когда я прижималась к горгулу, словно кошка, загнанная на самую вершину дерева и не способная спуститься оттуда самостоятельно, запах ощущался особенно отчетливо. Горгул хмыкнул, как мне показалось, тоже несколько смущенно и спустя секунду-другую я почувствовала, как ноги мои встали на твердую ровную поверхность.
— Можете открыть глаза, — разрешил горгул.
Я осторожно подняла голову, открыла глаза, огляделась. Плоская часть крыши особняка Блайски, увенчанная по углам помпезными декоративными башенками, окруженная кронами деревьев. Над нами же раскинулось темное небо, усеянное мелкими звездами, подсвеченное бледными огнями сигнальных фонарей на крышах соседних домов и ратуши Герре.
— Красиво, — заметила я, залюбовавшись небесным простором, его глубиной, кажущейся огромным перевернутым морем. Только полным не воды, но воздуха, точно застывшим над далекой землей.
— Я знаю. Я бы мог поднять повыше, где и обзор лучше, и небо будто заключает в объятия…