Эдмунд бросает взгляд в сторону двери, хмурится.
— Пожалуй, я знаю, что даст тебе ответы на некоторые твои вопросы, — продолжает призрак тише. — Тебе надо лишь следовать моим указаниям.
Хочу спросить, что за указания, однако Эдмунд растворяется, а спустя минуту дверь открывается, и в комнату входят Катерина, Лариса и Элан с подносом в руках.
— Вот и завтрак, — объявляет сестра нарочито радостно.
Улыбаюсь натянуто, осознавая, что мне сейчас и кусок в горло не полезет, что я желаю только одного.
Выяснить правду.
Глава 7
Дезире
Ради визита дорогого гостя я заранее заварила лучший чай, какой только нашла среди запасов и закромов, достала из буфета и вымыла до блеска чайный сервиз, лично подмела гостиную и наскоро смахнула там пыль. Отправить на уборку умертвие я не решилась — мало ли, как говорится? Вдруг постояльцы наши наткнуться ненароком на бедного мертвеца и что тогда? Хорошо, если это будет Фреа — авось, дело ограничится визгом и успокоительными каплями, а если, не дайте боги, Катерина? Боюсь, со старшей Ренье станется закатить скандал с настоящими громом и молниями, а после действительно нажаловаться отцу.
Саффрон наотрез отказалась делиться пирожными, заявив, что и гости Мортона, и сам некромант вконец обнаглели со своими дурацкими требованиями и попытками лишить ее последних радостей в жизни, поэтому пришлось разложить по вазочкам конфеты и обычное печенье. Выходить к Строму Саффрон тоже не собиралась, на мою просьбу составить мне компанию в гостиной проворчала, что у ее народа с каменными никогда не было ничего общего и что добропорядочная девица из элле, если ей репутация дорога, не останется в одном помещении с самцом горгульи. Дескать, все они хамы, охальники и грубые мужланы, спящие и видящие, как бы лишить девушек-элле чести.
Ну да, а Саффрон у нас — образец чистоты, непорочности и всех известных добродетелей.
По такому случаю я даже надела длинное светлое платье, более приличествующее леди моего положения и времени суток, и заколола волосы в строгий пучок. Правда, если Стром имеет полезную для агента привычку обращать внимание на мелочи, в том числе на внешний вид собеседника, то сразу смекнет, что дело-то и нечисто. Ладно у Блайски я была в вечернем наряде, как положено, но в остальных случаях горгул видел меня в штанах и блузке, одетой максимально просто и незатейливо.
Да и признаться, мысль, что придется врать Строму в лицо, почему-то вызывала неловкость и неприятие, как бывало, когда возникала необходимость лгать близким людям.
«Звезды» Фабиан и Мортон отогнали за дом, дабы отсутствие одной не так резко бросалось в глаза — все на ремонте, мол, и Фабиан вместе с ними за компанию. Девицы Ренье с кузеном вряд ли станут спускаться и развлекать гостя, так что к назначенному часу я осталась в гордом одиночестве, нервничающая, словно перед экзаменом.
Еще записка эта с извинениями. Понимание, что с утра пораньше горгул заходил в мою комнату, пока я спала. И, что совсем уж было лишним и совершенно неуместным, всякие размышления о крылатых извращенцах, подглядывающих за безмятежно спящими девами, и прочих непристойностях. Все из-за Саффрон! На кой вот она сказала, что горгулы якобы сексуально озабоченные? Они же не инкубы, в конце-то концов!
Стром оказался на диво пунктуален. Ровно в двенадцать дня раздался стук в дверь парадного входа, и я отправилась открывать.
И впрямь неловко.
Мы рассыпались во взаимных приветствиях, улыбаясь друг другу с чрезмерным старанием, отчего от этаких слегка перекошенных оскалов издалека веяло вымученной фальшью. Следуя инструкции, я проводила гостя в гостиную, сказала, что сейчас позову Мортона, вышла, поднялась на второй этаж, постояла там несколько минут и спустилась обратно. Вернулась в гостиную, сообщила, что Мортон в лаборатории, но вот-вот отвлечется от очередного крайне важного опыта и почтит своим вниманием того, кого же сам и пригласил, а пока, если Стром не возражает, я могу принести чай. Притащила с кухни заранее подготовленный поднос и горгул немедленно бросился ко мне, поднос забрал и поставил на кофейный столик. Я поблагодарила за помощь — чую, губы уже сводит от этой слащавой неестественной улыбочки, — и занялась разливом чая по чашкам. Мортон заверил, что обоняние у горгулий немногим лучше, чем у людей, — все же они не оборотни в полном смысле этого определения, — зато зрение хорошее и слух отменный, однако в человеческой ипостаси органы чувств притуплялись, не позволяя в точности понять, кто где находится в достаточно просторном старом особняке.