Тишина.
Только прерывистое дыхание касалось волос да чужое сердце стучало набатом под моей ладонью, прижатой к холодной поверхности.
Наконец то, на чем я лежала, дрогнуло и поерзало.
— Духов ради, Дезире… больше так не делай… — хрипло выдало мое нечаянное ложе.
Я все-таки открыла глаза и увидела стену. Щербатую каменную стену, где-то покрытую пятнами, где-то потрескавшуюся. Я подняла голову и запоздало сообразила, что лежала я на Роме, а стена перед моим носом являлась частью развалин замка, куда мы, судя по всему, и переместились.
— Я не подумала, что ты… вы можете перемещаться с… с пассажирами, — пробормотала я.
И посему в приступе наивности решила, будто смогу задержать горгула в гостиной.
— Можем, — Ром осторожно, не отпуская меня и не позволяя скатиться с него, сел. — Но если вот так вот… без предупреждения, то слишком рискованно… пассажир может пострадать или вовсе потеряться между гранями.
Правда, я не пассажир. Скорее, заяц-безбилетник. И если бы вдруг потерялась в сером ничто, то некого было бы винить, кроме себя.
— Прости, — к подчеркнуто вежливому выканью ситуация как-то не располагала и потому поправлять саму себя я не стала. — Я действительно не знала…
— Что уж теперь, — Ром провел кончиками пальцев по моим волосам, выбившимся из пучка прядкам, воздуху в сантиметре от моей щеки. — Все хорошо?
— Да вроде бы, — я почему-то улыбнулась. — Зачем спрашивать, если ты и так проводишь диагностику?
— На всякий случай. Я постарался смягчить падение при выходе из междумирья, но… ты все же человек и так хрупка…
Боги, еще немного, и я почувствую себя извращенкой. Сижу на коленях у существа, находящегося даже не в человеческой ипостаси, среди заброшенных руин, и глупо млею от его пристального, чуть встревоженного взгляда, словно мне пятнадцать лет, и я наконец-то осталась наедине со столь же юным кавалером, трепетно обожаемым со всем отчаянным, безоговорочным пылом первой любви.
Смутившись вдруг — в который уже раз? — я отвела глаза, поспешно слезла с горгула. Путаясь в длинной юбке, встала, убеждаясь, что и впрямь пока вполне цела и относительно невредима. Ром плавно, бесшумно поднялся следом, потянулся, несколько раз сложил и расправил крылья. Затем огляделся, а пуще того, прислушался. Я, на всякий случай, тоже.
Ничего подозрительного я ожидаемо не услышала, смотреть особо не на что — сумрачно, вокруг стена в выбоинах, замыкающаяся в кольцо башни, узкие оконные проемы, давно лишенные стекол, высоко вверху через пролом в крыше виднелся кусочек голубого неба. На каменном же полу мусор и прочая труха, не сохранилось ни предметов обстановки, ни даже лестницы и перекрытий между этажами.
Ром нахмурился, оглянулся на меня.
— Что? — насторожилась я.
План Мортона был прост. По крайней мере, та часть его, что касалась отвлекающего маневра.
К полудню Мортон отправляется прямиком на развалины и ждет в каком-нибудь укромном месте поблизости сигнала от Фабиана. Фабиан, в свою очередь, дежурит возле особняка и, как только появляется горгул и я приглашаю его в дом, приятель тут же связывается с некромантом и сообщает, что горизонт чист. Даже если бы мне не удалось занять гостя дольше, чем на десять минут, Мортон все равно успевал пробраться на сами развалины и ознакомиться с местной версией источника. И, разумеется, от меня требовалось не только отвлечь агента Департамента, но и предупредить Мортона, что горгул нас покинул.
Что ж, стоило признать, что с доверенной мне ролью я не справилась.