Хотя, плюс в этом всё-таки есть — времени совсем не было, чтобы обдумывать вчерашний день: то, что узнал от Петровича про отца, вечер, проведённый с пацанами и спокойная беседа со Светой.
После её слов про то, что для близнецов будет двойной праздник, я молчал. Не мог говорить — непонятный для меня ком в горле, не позволял выдавить из себя ни единого слова.
Прошло минуты две тишины, прежде чем девушка встала и с пожеланиями «спокойной ночи» вышла из комнаты.
Смотрел на то, как она выходит из комнаты и сдерживал себя, чтобы не окликнуть и не попросить её посидеть со мной ещё какое-то время. Пожалуй, самая первая причина по которой я этого не сделал — знал, окликну её и мы с ней опять окажемся в одной постели сегодня ночью.
А Петрович прав — для неё это не совсем то, что для меня. Да и тот факт, что она, похоже, надолго в нашей с близнецами жизни, уже не вызывает у меня сомнений.
Поэтому, смотрел ей вслед и стиснув зубы, отпускал её.
Ночью спал от силы часа три, а рано утром уехал в компанию, где стал ждать приезда друга и адвоката. И весь день мы провели, зарывшись в бумаги.
— Ты уверен, что его люди ничего не найдут? — я задал этот вопрос другу наверное в десятый раз.
Витёк посмотрел на меня, отложив в сторону бумаги. Глаза чуть покрасневшие, словно он не спал суток двое — хотя, может и действительно не спал.
— Надеюсь, я не зря занимаю должность финансового директора в этой компании, — пошутил тот, чуть усмехнувшись. — Если Грач не привлечет со стороны кого-нибудь, в чём я очень сильно сомневаюсь, то всё будет в порядке.
Я не успел спросить у него ещё кое-что, интересующее меня, как мой сотовый завибрировал.
— Да? — я нахмурился. То, что звонил начальник охраны из дома, напрягло меня довольно сильно.
— Сергей Владимирович, у нас тут небольшая проблема. Мне нужно от вас разрешение, чтобы потом не получил…
— Говори уже, — в раздражении перебил его я.
— У нас тут машина скорой помощи собирается уезжать с вашими племянниками. А от вас не было разрешения…
— А какого хрена, — заорал я в трубку, поднимаясь с кресла. — Вообще, там делает скорая?!
И почему я не в курсе этого события?!
— Э-м-м…я думал, вы в курсе. Мы посчитали, что вам Инна Викторовна или Света позвонили, когда скорая приехала. Мы всё проверили и запустили её на территорию. И мне нужно ваше разрешение, чтобы выпустить её…
— Дай трубку Свете! Она там рядом?
— Рядом только домработница.
— Давай тогда её! — посмотрел на Петровича и Витька, которые не сводили с меня взглядов, полные тревоги и настороженности.
Через несколько секунд услышал взволнованный голос Инны Викторовны.
— Сергей Владимирович, охрана не выпускает…
— С самого начала начните историю, — перебил свою домработницу. От страха и злости аж сам почувствовал, как заскрипели зубы, когда сжал челюсть, пытаясь не заматериться в слух.
— Сегодня после обеда стало мальчикам плохо, — торопливо заговорила домработница. — Тошнило, а потом Ваню стало рвать. Света давала ему какие-то лекарства, но ничего не помогало. И тогда она вызвала скорую…
— Почему мне не позвонили?! — практически прорычал я.
— Мы даже не подумали об этом — всё время возле мальчиков крутились с ней. Да и Света сказала, что такое бывает у Ивана, когда он переест сладкого. А они сегодня очень много сладкого пирога съели, который я испекла.
— И что было дальше? — дрожащий голос Инны Викторовны, казалось она сейчас расплачется, заставил меня говорить спокойно и тихо.
— Скорая приехала, врач сделала укол Ванечке, чтобы рвоту остановить. И посоветовала в больницу поехать — понаблюдать ночь за ними и провести обследование завтра. Света собрала мальчиков, и они сели в машину скорой помощи, а охрана без вашего разрешения не выпускает их.
— Передайте трубку охране, — услышав голос начальника охраны, отдал распоряжение. — Выпускайте и следом за ними. Потом позвонишь и скажешь в какую больницу их увезли, а я уже туда подъеду. Я думаю, не надо говорить… — мой тон стал таким угрожающим, что мне даже не дали договорить.
— Я понял вас, Сергей Владимирович. Пацаны всё время будут под нашим присмотром.
Всю дорогу до больницы я чувствовал непонятную для меня тревогу.
То, что переживал за мальчиков — с этим всё как раз понятно было. Я уже воспринимал их, как своих племянников и начинал…любить.
Но смущало другое. Ощущение того, что что-то не так, накатывало волнами — то отступало, то обрушивалось на меня с такой силой, что невольно начинал смотреть по сторонам, выискивая глазами угрозу.