Борясь с собственным организмом и со сном, проследила за тем, как Иван Петрович вышел из спальни и закрыл за собой дверь.
— Света, если вы хотите спасть — не нужно бороться и пытаться бодрствовать, — раздался спокойный голос медсестры, заставивший меня посмотреть на неё. Она что-то подкрутила на капельнице и с мягкой улыбкой продолжила. — Не волнуйтесь, у вас никаких серьёзных повреждений нет. Вам просто сейчас нужно как можно больше спать и ни о чём не волноваться. Давайте вы сейчас поспите, а потом, когда проснётесь — если у вас будут вопросы по вашему состоянию, я на все отвечу. Договорились?
Я смогла только кивнуть, закрывая глаза и засыпая.
прода от 09.03
Это была самая странная неделя за всё то время, которое мы провели в доме Сергея.
Я потихоньку поправлялась под чутким присмотром Маши, которая была категорически против того, чтобы я обращалась к ней по имени и отчеству.
— Я не ощущаю себя Марией Борисовной, — засмеялась Маша, когда я спросила её как мне к ней обращаться. — Так что, просто Маша.
Она просветила меня о состоянии моего здоровья в тот же день, когда мы познакомились. Правда это было уже вечером, после того как я выспалась, и меня навестили близнецы с Инной Викторовной.
Пробыли они правда недолго.
Мальчишки с радостными криками наперебой пытались мне рассказать все события, произошедшие с ними с того момента, как мы расстались возле парка. Все попытки домработницы говорить потише заканчивались одинаково — они снижали тон, но уже спустя минуту опять чуть ли не кричали от обуревавших их эмоций. Да и то, что постоянно пытались перебить друг друга — только заставляло их голоса звучать всё громче и громче.
Уже через десять минут этого гомона голова заболела. Пытаясь не показать этого, я улыбалась и время от времени вставляла вопросы, чтобы хоть что-то понять.
Обмануть у меня получилось только близнецов. Инна Викторовна стала на меня подозрительно посматривать, а вот Маша сразу всё поняла и довольно тактично выпроводила моих посетителей, объявив, что мне нужно ставить укол.
— Они всегда такие громкие? — с улыбкой спросила Маша, протягивая мне таблетку и стакан воды.
— Практически всегда, — ответила я, выпив лекарство и закрывая глаза. — Так что там с моим здоровьем?
Всё оказалось совсем не так плохо, как я думала. На лице — синяки, разбитая губа в двух местах. На теле — гематомы в тех местах, куда меня бил Грач. Хорошо хоть внутренних повреждений не оказалось — видимо, бил он меня не в полную силу.
Самым опасным оказался ушиб головы. Именно поэтому Маша и приставлена, так сказать, ко мне — следить, если вдруг будут ухудшения.
Спросить у неё, было ли изнасилование, в тот день я так и не смогла. Маша ничего не сказала, а мне было неудобно спрашивать у неё, по сути чужого для меня человека.
Сергей в тот день так и не появился, как впрочем и в последующие дни. Меня посещали только близнецы, Инна Викторовна и Иван Петрович. Гордость не позволяла спросить у них о том, почему Сережа так и не появился у меня за всё это время. Хотя дома он находился
— Ваня и Леша время от времени рассказывали, что проводили время с Сергеем.
От всех этих мыслей я как-будто начала сходить с ума — просыпаясь утром, мне всё время казалось, что в комнате витает запах туалетной воды, которой пользуется Сергей.
На поправку я шла быстро. На второй день стала вставать с кровати, на четвертый ходить по этажу, а на шестой день мне было даже разрешено спуститься вниз и погулять немного на улице.
После прогулки я вырубилась уже в девять вечера. А ночью проснулась от прикосновения к своему лицу. Не узнать того, кто именно прикасался ко мне, я не могла — это был Сергей.
Глава 43
Прикосновение было лёгким, как перышко. Даже странно, что оно меня разбудило — еле ощутимое, но очень нежное. Словно я хрустальная ваза, которую боятся разбить, нажав чуть посильнее.
Делать и дальше вид, что сплю? Или показать, что я проснулась?
Пока я решала это, всё резко изменилось.
Что именно меня выдало — то ли изменившееся дыхание, то ли я как-то пошевелилась, но он прекратил. Рука с моего лица исчезла и сразу стало, как ни странно, неуютно и пусто.
Уходить он не спешил, судя по тому, что я не слышала шагов Сергея, направляющегося в сторону выхода.
И только услышав шорох, я резко открыла глаза — испугалась, что он собирается действительно уйти. А когда ещё у меня будет возможность его увидеть, не знала.
Вот только он никуда не собирался.
Сергей сидел на самом краю кровати и пристально смотрел на меня.