Обворожительна? Да, ей шили платье, но принцессу оно волновало меньше вчерашнего снега. Она покорно стояла, подняв руки, во время примерок, и только. Коронация Квентина не праздник, разве не все равно, во что ее обрядят?
— Какие цветы вы любите? — не унимался Мартен. — Я закажу бутоньерку для нашего первого танца.
Ну это уже слишком! Брату не в чем ее упрекнуть, Каролина и так слишком долго терпела. Резко обернувшись, она едва не задела спутника и прошипела:
— Зарубите на своем конопатом носу: я не собираюсь с вами танцевать. Если дядя наплел вам сказок о титулах и месте в Совете, с него и спрашивайте. А станете мне досаждать, обнаружите в своей постели гадюку.
Юноша изумленно округлил глаза.
И за ЭТО Квентин собирался ее выдать?!
Подхватив юбки, чтобы не мешали, Каролина устремилась прочь, сначала быстрым шагом, потом перешла на бег. Вслед летели окрики фрейлин, но они лишь подстегивали, заставляли продираться через кусты, чтобы уйти от погони.
Оказавшись возле любимого дерева, которое Каролина использовала в качестве мишени, девушка в сердцах ударила по стволу:
— Ненавижу!
И Квентина, и Мартена — абсолютно всех.
Плюхнувшись на снег, принцесса прикрыла лицо руками. Перед глазами на миг встал образ матери. Хотела ли Талия для нее такой судьбы? Скорее, она просто не думала о дочери, растет и растет. Существовали куда более важные дела. Например, угроза с севера, подрастающий наследник или возомнивший себя полноправным супругом консорт. Οднако Талия никогда не обижала дочь, пусть не радовала лаской, но не отталкивала. Именно она познакомила малышку с магией. Только вот даже мать не догадывалась об истинном даре дочери, считая ее слабенькой стихийницей.
— Я так и думал, что найду вас здесь, моя королева.
Каролина вздрогнула и подняла голову. На губах расплылась улыбка, искренняя и чуточку застенчивая. Мимолетные истинные эмоции, вырвавшиеся наружу.
— Арчи! — выдохнула она и неуклюже поднялась.
— С трудом вырвался, — посетовал лорд Трайд и заботливо отряхнул ее юбки от снега. — Смотрите, продрогнете! — нахмурился он.
— Исключено! — отмахнулась Каролина. — Иначе бы братец давно меня уморил. Вот, он опять нацепил на меня платье, устроил балаган со сватовством.
— Я мельком видел Мартена. Удивлен, что он ещё жив.
Губы принцессы дрогнули. Она оценила шутку.
— Ну, — она взяла его под руку и увлекла за дерево, — куда вас услали?
— Домой. Но я нашел предлог, чтобы вернуться. Опять же коронационные хлопоты, всем не до меня. А как вы?
— Терплю. Это Квентин приказал меня отравить.
Αрчибальд покачал головой.
— Я бы не торопился с выводами, но не исключено. В любом случай канцлер рассчитывал на одобрение своего поступка.
— Вот-вот! — поддакнула Каролина. — Интересно, кто займет место Валента?
— Ваш дядюшка. Указ подготовлен, сразу после вступления на престол Квентин его подпишет.
Принцесса с уважением окинула собеседника взглядом с головы до ног.
— Мне впору не сетовать на судьбу, а благодарить за тебя небеса. Откуда ты все знаешь?
Польщенный похвалой Арчибальд смущенно отвел взор. На его памяти Каролина никого не благодарила. Кто знает, может, со временем она сделает ещё кое-что…
— Я всего лишь отрабатываю свой хлеб. Вы ведь назначили меня советником.
— Именно, и без всяких канцлеров. А ещё пора реформировать Совет. Он превратился в сборище ослов, где ценится родство, а не ум.
— Уверен, моя королева все изменит.
Лорд Трайд учтиво склонился над ее рукой, но целовать не стал, в сомнении осведомился:
— Перчатки ведь не отравлены?
— Мои губы точно нет, — рассмеялась Каролина и, подтянув его лицо к своему, легко коснулась щеки.
Арчибальд замер, потом, все ещё не веря, провел пальцами по коже. Неужели она действительно его поцеловала? Легкое касание, но оно воспламеняло сильнее, чем жаркие лобзания любовниц. С некоторых пор он представлял вместо них Каролину. Как бы она выгибалась, рассыпав мягкий шоколад волос пo подушке. Как бы смотрела только на него и была счастлива. Εго королева.
Ее поцелуй — как глоток шампанского. Он кружит голову, так много обещает и так коварно обманывает — недаром от легкомысленного игристого пьянеешь быстрее всего.
Лорд Трайд вспомнил Каролину на похоронах. Как недостаточно знатный и приближенный к трону, он стоял во втором ряду, но видел больше, чем многие. Если кто-то и сожалел о кончине королевы, так это ее дочь. Слишком уж молчалива она была, слишком высоко задрала голову и практически свела лопатки. Другой бы принял все за гордыню, но Арчибальд провел с Каролиной достаточно времени, чтобы понимать, так она сдерживала слезы.