Белое и золотое — символ величия. Брату вдобавок полагался алый — цвет власти. Ничего, когда придет время, Каролина облачится в ослепительное красное платье и уж точно не испортит его отделкой и украшениями иного цвета.
Кресло рядом пустовало. Принцесса гадала, кого усадят рядом с ней: дядюшку или Мартена, который возомнил себя ее женихом. Она предпочла бы Элиса. С ним можно устроить славную пикировку, битву умов. Все же Элис Формор — председатель Совета, и ему давно не восемнадцать.
Музыканты на хорах, затерявшихся чуть ли не посреди стропил, исполняли настраивавшую на возвышенное мелодию. Разумеется, арфа и флейта — любой другой дуэт противен небесам. Чуть позже вступят духовые.
Королевская ложа практически нависала над апсидой с пустовавшим пока троном. За спинкой — изображения всех даров, которыми когда-либо обладали правители Фераны.
Храм использовали исключительно для торжеств, светских и религиозных. В нем прощались бы и с Талией, если бы Квентин не решил иначе. Φормально он не нарушил правила, ограничившись скромной церемонией на кладбище, но Каролине виделось в этом оскорбление памяти матери.
— Ваше высочество!
Принцесса мысленно застонала. Мартен! Εще одна пощечина. Квентин круглый идиот, собственными руками подталкивал сестру к бунту.
— Вы получили место канцлера? — Каролина не собиралась любезничать и с первой минуты окатила юношу ушатом презрения.
— Пока нет, — растерянно пробормотал расфуфыренный Мартен.
Девушку поразило безвкусие его наряда. Складывалось впечатление, что юный Формор прежде вообще не интересовался модой и в честь праздника напялил на себя все самое дорогое и яркое.
— Тогда, возможно, вы стали членом королевской семьи?
Каролина не протянула руку для поцелуя. Любой бы понял, сбежал под надуманным предлогом, любой, только не Мартен. Родственники вскружили ему голову, Илон денно и нощно нашептывал о браке как решенном деле.
— Надеюсь, со временем ваше высочество окажет мне эту честь, — нагло ответил он и опустился в кресло рядом с принцессой.
Присутствующие притихли, навострили уши. И не зря.
— Не окажет.
Каролина нависла над удивленным Мартеном и указала на арочный проем в стене, за которым притаилась лестница:
— Вон!
Видя, что навязанный братом жених не сдвинулся с места, только по — воловьи хлопал глазами, девушка повторила приказ, добавив в голос немного ехидства:
— Я непонятно выразилась, милорд, или вы туги на ухо? Вон отсюда. Это кресло принадлежит канцлеру, а вы им никогда не станете. И уж точно вам не получить меня в жены. Даже на том свете.
— Господа, дамы, — принцесса обвела взглядом притихшую родню, членов Совета и приближенных фрейлин, — вы свидетели, я публично отказала лорду Мартену Формору.
Бедолага пошел красными пятнами, пару раз открыл и закрыл рот и стремглав, чуть ли не кубарем покинул королевскую ложу. Каролина презрительно фыркнула ему в след и, не обращаясь ни к кому конкретно, посетовала:
— Как человек с подобными манерами мог претендовать на руку принцессы!
Однако ей все же ответили. И не кто-нибудь, а граф Илон Формор.
— И чем же его манеры хуже ваших?
Губы Каролины дрогнули в усмешке. Еще один. Но не сегодня, сегодня путь тешит себя иллюзиями.
Зашелестели юбки. Члены Совета торопливо поднимались, когда Каролина проходила мимо, направляясь к дальнему родственнику. Они могли как угодно к ней относиться, но принцесса оставалась принцессой.
— Хм! — Остановившись против Илона, девушка почесала подбородок. — Где ваш кузен? Или герцог надумал лично возложить корону на голову моего брата? Напрасно, феранцы и так в курсе, чьими стараниями Квентин занял трон.
— Вы забываетесь, ваше высочество! — вспыхнул граф Формор. — Его величество — король по праву крови.
— Если так, отчего вы разволновались? Подумаешь, я намекнула, что род Форморов стоит за короля. Этак могут подумать, что с Квентином действительно что-то не так, — проворковала Каролина.
Она добилась своего, вывела Илона из себя, тогда как сама оставалась спокойна. Все это запомнят. Волнуется и оправдывается лгун. Мелочь, но она способна посеять сомнения в сердцах. Квентин не так уж популярен, многие осуждали его поспешную коронацию. Складывалось впечатление, что он чего-то опасался, а не выступал в своем праве. Об этом тоже вспомнят, когда по нижнему залу пойдут шепотки о поведении Илона Формора. В памяти возникнет образ Каролины у изголовья усопшей матери. Достойная дочь и никчемный сын. Каролина не глупа, обладай граф хоть капелькой прозорливости, не допустил бы подобных промахов. Его племянник — и вовсе позор. Следовало сначала обвинить принцессу в каком-нибудь страшном грехе и лишь потом сватать за человека много ниже ее по происхождению. Каролине полагался принц, ну хотя бы маркиз.