Осторожно присела на край капота, смерила укротителя внимательным взглядом и решилась спросить, но зашла опять издалека:
- Вы с ней были близки?
- Ха, - усмехнулся он с некоторой болезненностью, - хочешь поговорить по душам, детка? Прости, я не из тех парней, которые соглашаются на такие разговоры.
- Я просто пытаюсь хоть немного разобраться... - это прозвучало с обидой, и я почему-то напряглась.
- Я тоже! - воскликнул Верон, приподнимаясь и улыбаясь как безумец, - какого хрена я это делаю? А? Дарина?
- Что делаешь?!
-Да вот это вот... - он растерялся на миг, затем развел руками и объявил, - вот это все!
В груди стянуло от раздражения. Какой же ребенок! И что теперь? Мне его успокаивать?! Меня бы кто успокоил, я вообще в чужом мире!
Так, надо взять чувства под узду. Я вздохнула, выдохнула. Вспомнила, как гордость и эгоистичность не раз приносили мне проблемы и лишали друзей, поэтому сейчас решила побыть мудрее... И отвязаться от вопроса Верона шуткой:
- Может, ты вовсе не чай пьешь из этого своего термоса?
- Что? - он удивленно на меня уставился.
- Тебе же его доктор дал. Кто знает, какие травы он туда сунул.
Укротитель замер на секунду, затем вздрогнул и залился смехом.
- А что... А что! - выкрикнул он, - психотропный чай объяснил бы мно-о-огое в моей жизни!
Отсмеявшись, он качнул головой и вдруг снова уставился на небо, также тоскливо и безнадежно, как раньше.
Воцарилась неудобная тишина, которую теперь уже я не могла нарушить. Бывает такое: разговор подходит к границе, что нельзя просто так переступить. Она становится либо тупиком, навсегда оставляющим двух людей просто хорошими приятелями, либо обращается перевалом, за которым двоих ждет нечто глубокое, искреннее и настоящее.
Я не была уверена, что хочу заглянуть в душу Верона. И не ручалась, что охотно открою душу в ответ.
Невольно ухмыльнулась. Все это время так старалась раскрыть его тайны и замыслы... А сейчас почти этого добилась, но слишком поздно поняла: за информацию нужно платить.
Верон отплатил за фотографии Черного волка сведениями о местонахождении наркотиков.
Мне же за возможность заглянуть ему в душу, придется заплатить больше. Впрочем, не скажу, будто это нечестная сделка.
- Это все моя мать. Она рассказывала мне истории про волков, - вдруг прошептал укротитель.
Он сделал первый шаг. И шаг был навстречу.
С осторожностью (я все еще не была уверена в своем решении), положила ноги на капот полностью и уселась рядом с Вероном.
Один шаг? Один шаг к нему я сделать готова.
- Кем она была? - спросила мягко. Пожалуй, излишне мягко.
Почему-то в груди все сжалось от страха.
- Она исследовала волков, - Верон качнул плечами, а потом посмотрел прямо на меня. Беззвездное небо его уже не волновало. С тоской, но и с легкой надеждой он теперь всматривался в мои глаза.
Стало немного не по себе... Нет. Стало просто неловко. Я опустила лицо и распущенные черные волосы его закрыли.
- Не знала, что волков исследовали. Неужели был шанс обойтись мирным путем?
- Нет, - раздался ответ, - ненавидеть, драться, воевать - это легко. Принимать, дружить... Любить... Вот что по-настоящему сложно. Не каждый умеет. И не каждый готов учиться, - услышала, как он тяжело вздохнул, - моя мать умела. Но что может один любящий человек против армии ненавидящих?
По телу прошла дрожь и я с детским энтузиазмом воскликнула:
- Один любящий человек способен свернуть горы! - Почувствовала как загорелись щеки. Боже, ну что за несуразица?! Сколько тебе лет, Дарина?!
Услышала легкий смех.
Вначале он показался мне саркастичным, но когда повернула голову и посмотрела на Верона, увидела, как засияли его глаза.
- Наверное, именно так моя мать и думала, - сказал он как будто с облегчением, - мне всегда казалось, что она бьется головой об непреодолимую стену, что зазря тратит свое время и силы. Но... Может, она действительно верила, что сможет примирить нас с волками? А это... Это достойная цель и мечта, - спустя пару секунд молчания Верон задумчиво протянул, - я хотел пойти ее дорогой, когда был маленьким. Тоже хотел изучать волков, попробовать сделать мир лучше… Но отец этого не допустил. Настоял, чтобы я устроился офицером безопасности. Там я впервые увидел волков. Тех, что натренированы ловить преступников и своих диких сородичей. Тогда я понял одну вещь: никакие исследования не помогут нам найти общий язык, пока волки считают себя рабами, а мы считаем себя их хозяевами. Мне самому не нравится эта мысль, но, боюсь, такова правда. Восстановить равновесие между волками и нами получится только за счет долгой кровопролитной войны.
Холодок пробежал по затылку. Верон вырисовал совсем не безоблачное будущее… Учитывая, что я совсем недавно осознала, насколько сложно, почти невозможно, будет вернуться домой, новость о страшной войне выбивала почву из-под ног.
Учебники по истории читали, знаем, как это страшно и бессмысленно…
Вдруг уколола мысль: в случае войны на чьей стороне окажется Верон? Он укротитель но при этом ратует за волков…
Этот вопрос я и задала ему.
Он отреагировал, как привык, и как меня больше всего раздражало: ухмыльнулся да отшутился:
- Это неважно, детка. К тому времени ты уже будешь вовсю нежиться под солнцем своей планеты, а я… - он вдруг соскочил с капота и двинулся к дверям машины, - за такого роскошного мужчину, как я, обе стороны еще поборются!
Если я так часто буду продолжать закатывать из-за него глаза – ослепну.
- Пошли, - тем временем скомандовал Верон, - нам пора возвращаться. А то еще надумают чего лишнего!
Тут не поспоришь. К тому же я ужасно вымоталась. Скорее бы отдохнуть, кто знает, что готовит мне завтра…
Глава 17. Откровения с двух сторон - 2
Всю обратную дорогу мы молчали. Верон напряженно о чем-то думал, и я не рисковала ему мешать. Может, он размышляет над тем моим вопросом? Пытается хотя бы самому себе ответить, на чьей же он все-таки стороне.
Не удивлюсь, если он и сам не знает. Верон искренне интересуется волками и, кажется, взаправду сожалеет, что их настигла такая участь. Но при этом он добился высокого положения среди своих людей, и сама его работа была направлена на то, чтобы лишать волков свободы.
Когда мы вернулись в учебный центр, Верон, на мое удивление, сам вызвался проводить свою ученицу до бараков.
Это смутило не только охранников, но и меня. Особенно неловко стало, когда я поняла, что и сейчас укротитель не проронит ни слова.
Двигаясь в полном молчании, я молилась, чтобы этот странный день скорее кончился.
Сначала приключение в особняке, новости о черном волке, а теперь и это подозрительно подавленное настроение Верона.
Я уж думала хуже некуда, ан нет. Это пропасть без дна.
У дверей укротитель чуть притормозил и нежно, но неловко взял за локоть, будто намеревался притянуть меня к себе ближе… Что-то его остановило. Он неестественно выпрямился, напрягся, потом стыдливо опустил взгляд и, отпустив меня, прошептал:
- Завтра обойдемся без персональных тренировок. Ты заслужила выходной.
- Это, скорее, сокращенный день, - попыталась отшутиться, чтобы размягчить его. Когда он в ответ вымученно улыбнулся, поняла, что не вышло. Лучшим вариантом теперь было попрощаться. Я чуть рассеянно кивнула и сказала, - спокойной ночи, Верон.
- Спокойной ночи, Дарина, - отозвался тот шепотом и впустил меня в барак, не заходя внутрь.
Проковыляла до своего места и плюхнулась на кровать так сильно, что в воздух поднялись клубы пыли. С первого дня искренне надеялась, что в матраце нет клопов и прочих мерзких тварей, но даже если они и были - я только что всех передавила.
От усталости дрожали ноги, слабость медленно распространялась по телу ощущением тяжести. Странно, но это чувство показалось даже приятным. Когда чуть защипало в глазах и веки порвались крепко закрыться, я облегченно вздохнула и легко улыбнулась. Вот-вот сон затянет меня в теплую вязкую темноту...